«Я ничего такого не помню. Она была хорошей девочкой, всё время писала что-то в блокноте. Она всегда знала, что хочет быть писательницей».
«Обратимся к Кристал Холл, – сказал Эллингтон. – Согласно нашим данным, вы как-то работали на её отца на городской скотобойне. Это так?»
«О, да. Иногда бедняжка тоже там появлялась. Она приходила в кабинет отца, чтобы делать там домашние задания. Отец всегда был занят… Он был хорошим, но чертовски занятым; знаете, есть такая категория людей. Её мать умерла, когда ей было девять, и семья никогда не оправилась от удара. Я как могла помогала Кристал с домашними заданиями, но когда дело дошло до алгебры и подобной чуши, я стала бесполезна. Она была милым ребёнком. Однако когда она подросла, то стала… Хм… Ей стали очень нравиться мальчики. Давайте не будем вдаваться в подробности».
«Хотите сказать, она была неразборчива в связях?» – спросила Макензи.
«Мягко говоря, да. Первый раз её поймали за супермаркетом, когда ей было, я думаю, не больше четырнадцати. Парню, которого она… хм,
«Как давно это случилось?» – спросила Макензи.
«Не могу сказать. Десять, может, двенадцать лет назад».
«Вы продолжали общаться с ней после того случая?» – с интересом спросил Эллингтон.
«Нет. Я отлично понимаю, что этим девочкам, которые знали меня в детстве, старушка была уже не нужна, понимаете? За последние десять лет я не виделась ни с одной из них. Они здоровались, кивая, когда видели меня на улице, но это было ещё тогда, когда я выходила из дома. Долорес прислала мне копию своей первой книги и благодарственную записку. Такая милая девочка…»
«Получается, вы не знаете, что может быть общего между ними тремя? – спросила Макензи. – У вас есть мысли, зачем кому-то надо было их похищать?»
Старушка нахмурилась и сделала глоток холодного чая: «Нет. Сейчас люди стали чертовски злыми, вы не считаете? Я хочу сказать, разве сейчас люди не настолько дрянные, чтобы уже не искать повод?»
Ей никто не ответил. Макензи оглядела гостиную, обратив внимание на семейные фотографии, большую Библию на журнальном столике и старые книги, разбросанные по комнате и ещё более старым полкам и ветхому книжному шкафу.
«Ещё раз спасибо за помощь», – сказал Эллингтон.
«Вы уже уходите? – спросила Милдред. – Останьтесь на чай. Составьте старой женщине компанию хоть на пять минут».
Макензи открыла рот, чтобы вежливо отказаться, но Эллингтон её опередил: «Знаете, наверное, мы так и сделаем, – сказал он, быстро улыбнувшись Макензи. – Скажите, где взять чайник, и я сделаю чай. Сидите, не вставайте».
Милдред фыркнула и начала нарочито медленно подниматься с кресла: «Ну, я пока не настолько слаба».
Она продолжала хихикать, выходя из гостиной в коридор. Макензи посмотрела на Эллингтона и улыбнулась, находя его решение остаться на чай милым и очаровательным. Он не переставал её удивлять.
«Всё в норме, – тихо сказал он. – К тому же сейчас нам нальют сладкого чая. Чем старше старушки, тем слаще чай. А я обожаю сладкий чай».
Макензи не знала, что на это ответить, поэтому промолчала. Она оглядела гостиную, пытаясь представить, как маленькая Долорес Мэннинг сидела здесь на полу с блокнотом и ручкой в руках. Она представляла эту картину до тех пор, пока не услышала из коридора звук, с которым лёд бился о стенки стеклянных стаканов со сладким чаем.
Пока следующие пять минут они общались с Милдред, Макензи размышляла о том, что поведала им старушка, и о том, как она могла использовать эту информацию для поиска следующей зацепки.
«
Размышляя подобным образом, ей было легче сидеть неподвижно и получать почти столько же удовольствия от чаепития, сколько получал Эллингтон.
Солнце уже садилось, когда они вышли из дома и направились к машине. Эллингтон сел за руль, посмотрел на Макензи и широко улыбнулся: «Кто позвонит?»
«Кому?» – спросила она.
«Отцу Кристал Холл. Ведь это наш следующий шаг, я прав?»
Было странно, что за такое короткое время он начал думать, как она. Она
«Я позвоню Бейтману», – сказала Макензи.
«Отлично. Скажи мне, исключая вкусный чай, думаешь, визит к Милдред Коул был пустой тратой времени?»
