«Во-первых, потому что это противоречит её религиозным убеждениям, – сказала Эмма. – Мэлори была очень религиозна. Она не была святошей, но молилась и почти всегда ходила в церковь по воскресеньям. Я точно знаю, что она была ярой противницей самоубийств».
«Верно, – добавила Мишель. – Кроме этого, она до жути боялась того моста».
«Мэлори боялась высоты?» – спросила Макензи.
«Насколько мне известно, нет. Просто она была неженкой. Её пугали истории о том, что на мосту можно встретить призраки погибших там людей. Я уверена, что на самом деле она в это не верила, но всё равно… в этом отношении она была большим ребёнком».
Подруги переглянулись, а потом Эмма взяла свою кружку и допила её залпом. Она сразу налила себе ещё пива, и кувшин оказался наполовину пуст.
«Вы не знаете, у неё были враги? Были те, кто ей завидовал?»
«Нет, – сказала Мишель. – И это больше всего меня смущает. Я с полной уверенностью могу сказать, что она спрыгнула с моста не по своей воле. Кто-то привёл её туда силой. Единственный, о ком Мэлори когда-либо плохо отзывалась, это её отец. Он сволочь. Мэлори никогда не говорила об этом, но мне кажется, что он сексуально издевался над ней в детстве».
Когда Эмма кивнула, Макензи сделала глоток пива. Это было обычное почти безвкусное светлое пиво; она предпочитала другой сорт, но в странном захолустном баре была рада и этой выпивке, особенно в такой напряжённый момент.
«Как вы втроём обычно проводили время вместе?» – спросила она.
«Как сейчас, только веселее, – ответила Эмма. – Иногда с нами были молодые люди, которые покупали выпивку. Обычно это были бывшие одноклассники, которые так и не уехали из города, как и мы, в принципе. Мы не делали ничего дурного, понимаете? Несмотря на то, что вы можете думать о городках, вроде Кингсвилла, здесь не так много придурков. Старики не пытаются с нами заигрывать – большинство из них знакомы с нашими отцами. Здесь редко случаются преступления, понимаете? Мне кажется, в этом баре я видела всего
«Что вы скажете о Майке Кейсе? Вы его знаете?»
Мишель нахмурилась и отхлебнула из кружки. Эмма хихикнула и отвела взгляд. «О, да, – сказала Мишель. – Мы с ним то сходимся, то расходимся. Довольно давно снова разбежались».
«Я слышала, что за ним ходит дурная слава», – сказала Макензи.
«Это так, – ответила Мишель. – Он спит со всеми подряд и лезет на рожон, если кто-нибудь решится с ним связаться, но он,.. он не тот, кто вам нужен. Он играет на публику ради того, чтобы дистанцироваться от отца. Такой он человек».
«Он был знаком с Мэлори?»
«Не очень хорошо, – сказала Эмма. – Просто здоровались, но и этого было достаточно, чтобы Мэлори подшучивала над Мишель за то, что та с ним встречается».
«Давайте предположим, что в смерти Мэлори кто-то
Обе одновременно пожали плечами, словно заранее репетировали этот жест.
«Даже придумать не могу, – сказала Эмма. – Честное слово».
«И я, – согласилась Мишель. – Если кто-то в этом замешан, мне кажется, он не из местных».
Такие мысли появились и у самой Макензи по дороге из Вашингтона. Она надеялась, что ошибалась, потому что когда список подозреваемых выходил за пределы города, раскрытие дела значительно осложнялось.
Услышав эти слова от тех, кто не только хорошо знал город, но и Мэлори тоже, Макензи начала думать, что, возможно, убийца был чужаком. В этот момент она была почти уверена в своей догадке и поэтому поднесла кружку к губам и сделала два больших глотка, словно пытаясь избавиться от этой мысли.
Может, дело было в стрессе и разочаровании, вызванных тем, что произошло с Эллингтоном, или, вероятнее, в ощущении, что она не может расправиться с этим делом, но когда Макензи вернулась в номер мотеля, то вдруг пожалела, что не осталась в «Марафонце», чтобы выпить ещё немного. По крайней мере, выпивка помогла бы ей быстрее заснуть.
Она открыла ноутбук, понимая, что работать не было большого смысла. Несколько агентов в Вашингтоне искали информацию, пытаясь обнаружить связь между всеми жертвами самоубийств и, в частности, между Кенни Скиннером и Мэлори Томас. До завтрашнего утра она никак не могла им помочь, потому что только завтра встречалась с шерифом Тейтом и его заместителем Эндрюсом.
Макензи легла в постель чуть позже одиннадцати и сразу поняла, что вряд ли в скором времени заснёт. Мысли крутились вокруг Эллингтона и его ситуации. Кроме этого Макензи вдруг поняла, что стала слишком от него зависима. Она не знала, как к этому относиться; одно дело – признать, что ты влюблена, но совсем другое – понимать, что в отсутствии определённого человека ты чувствуешь себя самой одинокой в мире. Если быть до конца честной, именно так она себя и чувствовала.
