— Недавно вы отмечали весьма важное для вас событие. Я отчетливо вижу число сорок. Это сороковая годовщина вашей свадьбы. Вы выходили замуж в июне. Все эти дни вы предавались ностальгическим воспоминаниям.
Ошеломленная Лиз могла только кивать головой.
— Подождите… Передо мной всплыло мужское имя. Шон. В вашей семье был мужчина по имени Шон? Вряд ли это ваш муж. Скорее брат… ваш младший брат.
Бонни Вилсон дотронулась до своего лба, затем переместила руку выше.
— Я ощущаю сильную боль в этом месте, — прошептала она. — Шон погиб в результате несчастного случая. Это была автокатастрофа?
— Шону было всего семнадцать, — дрожащим голосом ответила Лиз. — Он любил гонять на предельной скорости. В тот день он не справился с управлением… Ему раздробило весь череп.
— Поймите, Мойра, погибло лишь его тело. Сейчас Шон находится по другую сторону завесы, вместе с вашим мужем и остальными членами вашей семьи, совершившими переход. Он просит передать, что все они посылают вам свою любовь. Ваша встреча с ними состоится еще очень не скоро, однако чувство оторванности от любимых, которое владеет вами, — это ошибочное чувство. Нет никакой оторванности. Все, кого вы любили и продолжаете любить, незримо находятся рядом с вами. Более того, они служат вашими духовными проводниками и защитниками. Пусть эта мысль утешает вас.
Как в тумане Лиз вновь шла с Бонни по темному коридору. Там, где он поворачивал к прихожей, находился столик. Над ним висело зеркало. (Серебряный поднос на столике был полон визитных карточек Бонни. Лиз протянула руку за карточкой и вдруг похолодела. В зеркале помимо своего лица она увидела другое, внимательно глядящее на нее. Видение было мимолетным. Второе лицо сразу же пропало. «Воображение разыгралось после сеанса», — успокоила себя Лиз.
Утешительного объяснения хватило ненадолго. Возвращаясь в такси на работу, Лиз снова вспомнила про то лицо и… едва не вскрикнула. Она только сейчас поняла, что из коридорного зеркала на нее глядел Адам Колифф!
Лиз поклялась себе: она никому, даже Нелл, не расскажет об этом призрачном видении. Никому. И особенно Нелл.
Кошмарные сны Бена Такера повторялись две ночи подряд, но они уже не так пугали мальчика. Ведь доктор Кроули рассказывала ему, что дети сильнее переживают подобные катастрофы, нежели взрослые. Помогло и ее предложение «нарисовать свой страх».
Бену было интересно встречаться с детским психологом. Он даже не возражал, что из-за этого сегодня пропустит очень важную игру, от которой зависело, попадет ли его школьная команда в финал Лиги юниоров.
— Я рада слышать, Бенни, что ты так серьезно относишься к нашим встречам, — сказала ему доктор Кроули. — Может, сегодня ты опять хочешь порисовать?
Бен без возражений принялся за рисунок. Он уже не боялся изобразить змею. Да и не змея это была вовсе. В двух последних снах он сумел получше рассмотреть то, что так пугало его раньше.
Мальчик весь погрузился в рисование. От усердия он высунул язык.
— Скажи, Бенни, а язык тебе помогает рисовать? — мягко улыбаясь, спросила доктор Кроули. — Так его и прикусить недолго.
— Это со мной часто бывает, — признался Бен. — Мама всегда смеется. Говорит: «Ты совсем как твой дедушка». Он тоже прикусывал язык.
— Совсем неплохо быть похожим на деда. Значит, он умел усердно работать… Ладно, не буду тебе мешать. Рисуй.
Меган Кроули занялась своим делом, а Бен продолжил начатый рисунок. Он рисовал широкими, уверенными штрихами. Рисование было одним из нескольких его любимых занятий. Большинство мальчишек в классе называли это девчоночьей дурью; они рисовали плохо, и учительница всегда морщилась, разглядывая лабиринты ломаных линий и цветных клякс. Нет, Бен всегда старался рисовать, чтобы было похоже. И еще он мечтал поскорее научиться рисовать по-взрослому.
Было смешно сказать: у его соседки по парте кошка и человек одинаковых размеров.
Хорошо, что доктор Кроули пишет за столом свои бумаги и не стоит у него за спиной. Так и ему легче.
Закончив рисовать, Бен отодвинул коробку с карандашами и откинулся на спинку стула, глядя на свое произведение. Рисунок ему понравился. Только что это? Получается, никакой змеи не было? Просто тот человек в облегающем черном водолазном костюме был очень похож на змею. Он прыгнул в воду, как только взорвалась яхта.
Рука Бена сама потянулась к карандашу, чтобы дорисовать еще одну деталь. Мальчик вспомнил: в руках у того человека был какой-то предмет, похожий на бумажник.
Днем Лайзе Райен на работу позвонила миссис Ивенс, методист школы, где училась Келли.
— Ваша дочь тяжело переживает смерть отца, — сказала миссис Ивенс. — Я узнала от ее учительницы, что девочка расплакалась прямо на уроке.
— А я думала, что она крепче своих братьев, — упавшим голосом ответила Лайза. — Дома с ней такого не бывает.
— Я пыталась говорить с Келли, однако почти ничего не добилась. По-моему, миссис Райен, ваша дочь намного взрослее своих десяти лет. Если дома она сдерживается, то лишь потому, что пытается уберечь вас от волнений.
