Однако ничего из этого почти не давало мне никаких более точных сведений. По крайней мере, я не настолько была сильна в истории, чтобы четко определить хотя бы век, отталкиваясь от его слов.
И всё же мужчина сказал, что разговоров достаточно. Может, достаточно для того, чтобы понять интересующее меня?
Ведь он так и не ответил, сколько ему лет, оставив этот вопрос открытым.
Кроме всего прочего, был только его рассказ о подмене себя, инcценирование своей же смерти. На этом моменте мне показалось, что я это где-то видела. Причем очень… недавно.
Я машинально пыталась найти ответ взглядом, будто цепляясь за ещё одну ниточку, в конечном счёте резко и неожиданно для себя останавливаясь на книге, которую я прочла сегодня.
Открыв её, я краем глаза заметила, что дровосек выпрямился и внимательно следит за моими движениями.
Моё сердце, восприняв это благоприятным знаком, начало очень громко и быстро стучать, будто я была очень близка к разгадке.
И, если это так, я могла предложить пари, которое поможет мне уйти и больше никогда не вернуться, но на этот раз удачно.
Мысленно подсчитав, где примерно я нечто похожее видела, я принялась снова перечитывать весь диапазон страниц, в котором искомое могло находиться.
– Так… я был один… умер… умерла… я бы всё отдал… -шептала я, перечитывая страницу за страницей. – Вот – тихо сказала я, начиная мысленно зачитывать отрывок внимательнее: "Мой товарищ, которого я считал своим братом, погиб. Его тело нашли со всеми прочими трупами. Я не мог поверить, что это был он. Еще недавно он был рядом со мной и делил трапезу, а сейчас – сам был трапезой для червей. Я никогда не думал, что он умрёт первым, будучи таким упрямым перед самой смертью. Мой товарищ, светлая ему память, всегда побеждал и, казалось, этот успех будет преследовать его вечно. Никто не мог сравняться с его мощью и умом. Казалось, еще утром я гневался и злословил за то, что проиграл ему в стрельбе, прося у него отыграться, хоть и знаю, что снова проиграю, а сейчас я даже и плохим словом не могу обмолвиться. Мой дорогой друг, я буду жить за нас двоих, я обещаю сказать Элизабет, что ты думал о ней перед боем. Я буду горевать об утрате, но и молиться за тебя каждый день, чтобы твоя душа была упокоена, и ты нашёл то, что искал, а заодно и я успокоюсь. Мы скоро увидимся ещё, мой близкий товарищ, мой дорогой друг, Джеймс".
Я, прочитав на одном дыхании, устало закрыла глаза. Конечно. Если бы там был Яков, я бы на это точно обратила внимание.
На что я еще рассчитывала?
Однако зачем-то мне дровосек об этом рассказал же, верно?
– Ну что? Игра готова? – прервал мои размышления мужчина.
Я встрепенулась, вспомнив, что он находится рядом, хоть и довольно сложно это игнорировать.
– Что? Нет, – сказала, посмотрев на газеты, которые также могли быть чем-то интересным, коль он так печётся за них. -Я бы… я бы не прочь попросить самоучители греческого языка.
Мужчина хмыкнул.
–Принесу, но при одном условии: ты расскажешь всё то, к чему пришла за эти полтора часа размышлений.
Я удивленно посмотрела на часы, отметив, что я и вправду слишком погрузилась во всё это.
–Просто… мне подумалось, что я где-то читала про смерть солдата, которого ценили и ждали, поэтому… предположила, что это могло… могло мне прибавить больше идей для раздумий о приблизительном времени произошедшего, где можно учитывать стиль написания письма, ходовые имена, историзмы и прочее. Само повествование было изложено, судя по вышеизложенным критериям, более 5 веков назад. Я не могу сказать точнее, я не историк, но, например, автор рассказывает, если вспомнить содержание книги, о паровой турбине, как о нечто новом и прорывным, с его точки зрения, которая, если верить моей памяти, была изобретена не раньше 1620-х годов.
Дровосек посмотрел на меня пристальнее.
–И… также я подумала о том, что ты мог быть королём, например, Яковым Первым. Его описывали очень образованным, умеющим читать на древнегреческом, – сказала, посмотрев на газету, – был сторонником развития в медицине, в частности, алхимии, -добавила, намекая на странные вещества, которые он добавлял себе в еду, – охотился на оленей, а похоронен был в 1625 году, что примерно соответствует тому времени, о котором идёт речь в повествовании, ведь автор явно пережил его на несколько лет и вполне мог дожить до изобретения паровой турбины.
Мужчина усмехнулся.
– Яков Первый умер во дворце, а не на фронте, и по причине болезней, не от руки враг.
Я пожала плечами.
– Его похоронили в каком-то аббатстве, но гробница была утеряна, где почему-то сам гроб нашли в середине 19 века уже в склепе Генриха Шестого. За всё время что угодно можно было подсунуть и назвать это скелетом короля. Может, повествование как раз и не имеет дату, чтобы никто не догадался о подлинной жизни и смерти короля.
Дровосек удивленно на меня посмотрел, но ничего не сказал.
– Ах да, – сказала, прочистив горло, – он обладал гомосексуальными наклонностями. Его даже прозвали за это королевой.
Мужчина прокашлялся, вскидывая бровь.
– И что на это указывает?
Я слабо улыбнулась.
