Мужчина, выдохнув, резко встал и взял книгу, открывая её на последней странице.
– Ты почему не прочла послесловие?
Я замерла.
– Никогда его не читаю.
– Самое время, – сказал, открывая последнюю страницу и указывая мне на строчку внизу. – Говорил же, будь внимательнее. Написано: «В память о Джеймсе».
Я вскинула бровь.
– И?
– А я кто?
– Ты – Яков.
– Ну?
Я пожала плечами.
Дровосек, взяв один из самоучителей по греческому, открыл на предпоследних страницах и протянул мне.
– Зачем это… сейчас? – спросила.
– Ты это хоть сама можешь прочесть? Я тебе за этим, в первую очередь, принёс самоучители.
Я, опустив глаза, прочла адаптацию имён с греческого на английский, дойдя, в конечном счете, и до Якова, который имел и другую адаптацию в языке – Джейкоб, Джеймс.
Я вернула взгляд на мужчину.
– Эта книга – мемуары моего друга, написанные, когда я жил в Шотландии много веков назад. В истории его жизни входил и я, как ты заметила, но не докрутила. Я случайно его купил у одного торгаша несколько веков спустя. И многие книги на стеллажах здесь с похожим содержанием.
– Так тебе… около 5-6 веков? Ты же сказал, что тогда ты только понял, что не стареешь. Возможно, обнаружение тобой бессмертия началось позже.
Мужчина слабо улыбнулся.
– Или раньше. Я давно не умирал, приняв это, но при этом медленно взрослел. Я не знал, в скольких годах на вид я останусь, придя к ответу только в первой четверти 17 века, спустя сто пятьдесят пять лет моей жизни, когда нашёл в книгах по алхимии, активно начинавшей себя показывать в тех краях, где я на тот момент жил, рецепт, позволяющий мне остаться в теле 35-летнего на всю жизнь и внешне больше не постареть. До сих пор так это и есть.
Я помолчала, обдумывая.
– И вот что тебе это дало? – спросил, откидывая книги и снова залезая на меня.
– Я просто хотела поспорить, что я угадаю твой возраст и попрошу за это больше никогда меня не тревожить. Стоит отдать мне должное, я копаю везде, где могу.
Мужчина хмыкнул.
– Хреново копаешь. Придётся придумать что-нибудь новое, но после того, как я с тобой закончу.
«Или я могу еще потянуть время» – подумала я.
– Подожди, -сказала, придерживая его за грудь, – так у тебя было много Элизабет? Если я всё-таки угадала, что ты рассказывал о той самой, зачем ты меня пытался запутать?
Дровосек устало на меня посмотрел.
– Скорее, вразумить. Ты явно шла по ложному следу, сфокусировав внимание на ней, а я пытался увести твоё внимание, и только.
– Я бы всё равно не угадала твой возраст. Откуда мне было знать, что тебе еще сверху 35 лет 155 лет?
– Нужно было задавать уместнее вопросы.
Я нахмурилась.
– Как мне это было сделать, если ты сказал, что с меня достаточно информации, а потом развернулся и ушёл?
Мужчина закати глаза, явно недовольный тем, что я его отвлекаю.
– Я тебя спросил: «Придумала игру?». Ты начала углубляться в историю. Еще раз: в условиях игры, например, оговорила бы, что назовёшь только век, я бы согласился, не помню, чтобы я тебе отказывал. Потом спросила бы у меня вторую цифру от года моего дня рождения, если бы я не оговорил это в своих условиях, как запрещенный приём, прибавила к ней единицу и дорисовала бы ее же в начале, вот тебе и век. Это весь твой путь к свободе.
Я впала в ступор.
– Но ты же не похож на идиота, чтобы это не оговорить.
Дровосек расстегнул ширинку.
– Тогда нашла бы, что не оговорил. Это был всего лишь пример игры, чтобы ты уловила суть. Смысл терять время на поиск истины, если можно просто обхитрить соперника?
Я задумчиво его осмотрела, не переставая удивляться, как много вещей я потеряла из виду.
– А теперь ты будешь подо мной по своей же вине, – прокомментировал, разрывая мои трусы. – Ноги шире раздвинь, неудобно.
Я, понимая, что у меня нет другого выхода, умоляюще на него посмотрела.
– Пожалуйста, не нужно.
Мужчина дал мне пощёчину, которая была, скорее, унизительная, чем болезненная.
– Ты молчать умеешь вообще или нет?
Я, закрыв глаза, поняла, что это как раз тот самый «последний вариант» моего спасательного круга, который я оставила в самый конец очереди – обольщение.
Однако это оказалось ещё сложнее, чем я думала, ведь мужчина долго не церемонился. Прямо без предварительных ласк он вставил всё до основания, вынудив меня закричать.
Ведь до этого я была девственницей.
Он лишь усмехнулся на это, быстро осознав, и без задней мысли и колебаний продолжил меня таранить.
Сил больше придумывать что-то снова. Я просто закрыла глаза, отвернулась, чтобы скрыть слёзы, и понадеялась, что если он меня и убьёт, то это будет быстро и не так позорно. Слишком долго я боролась, придя даже не к тому, с чего начинала, а откатившись назад от стартовой линии.
Боль была невыносимой: он еще и изгибал мои ноги, чтобы поглубже войти, а в какой-то момент вообще затекло всё тело. Дровосек брал меня долго и жестко, каждый его толчок был, как первый.
Моя нервная система отказала мне в попытке найти в этом удовольствие и хоть как-то убедить мужчину, что мне нравится, дабы стать ближе, и отключилась, выбив строя и меня.
Всё в одно мгновение стало черным. В эту же секунду провалился и мой последний план тоже.
