— Тогда подумай хорошенько еще раз, прежде чем говорить. Привет!
Мосс бежит по дорожке, проложенной через рощу позади казарм, и, когда входит в помещение, весь окружающий мир представляется ему в самом радужном свете.
В ночь с четверга на пятницу раздается сигнал боевой тревоги. Спустя два часа солдаты уже на марше. Они едут не по лесным просекам и полям, как бывало раньше, а по главной дороге, минуя спящие деревни и близлежащие городишки, которые кажутся вымершими в эту ночную пору…
Юрген сидит рядом с водителем. Позади Юргена — Глезер и радист. За технику безопасности при погрузке и выгрузке отвечает Майерс. Приказ на марш гласит: рота прибывает по обозначенному на карте маршруту в лес, расположенный в пятистах метрах к северу от населенного пункта П. На марше третий взвод следует в центре роты. Указаны места размещения регулировщиков, обозначено время прохождения рубежей регулирования и время прибытия на конечный пункт, установлен порядок связи. Уточнение приказа будет произведено по прибытии в назначенный район.
Ночь темна, небо затянуто облаками, а кроки с маршрутом, полученные Юргеном, содержат только самые необходимые сведения: путь следования, названия населенных пунктов, объезды, конечный пункт.
— Ты не знаешь, куда мы направимся дальше? — спрашивает он Глезера.
— Понятия не имею, — отвечает тот. — Судя по всему, нас везут в учебный лагерь Ильзенталь. Однако он расположен далеко от леса, обозначенного на кронах.
К лесу они подъезжают на рассвете. Объявляется большой привал. Люди вылезают из машин, отходят в сторону от дороги.
Вдалеке на фоне рассветного неба просматриваются силуэты домов. В нескольких окошках зажигаются одинокие огоньки. Откуда-то доносится петушиный крик.
Но вот наконец получен дополнительный приказ. Глезер попал в точку: рота направляется в Ильзенталь, где в течение двух дней учения будут проходить в условиях, приближенных к боевым.
…Накануне Мюльхайм, проводя совещание с коммунистами роты, сказал:
— Надо сделать все, что в ваших силах, чтобы солдаты этого призыва успешно завершили курс боевой и политической подготовки. Скоро выяснится, стали ли отделения и взводы настоящими боевыми коллективами. Все теперь зависит от нас самих. Надо постараться, товарищи!
— Человек предполагает, а штаб управляет! — бросил в сердцах Глезер, подходя к машине. — Я ведь собирался с женой открыть купальный сезон, и вот на тебе… К счастью, наши близкие привыкли к сюрпризам военной жизни…
Пополудни рота прибывает в назначенный район. По сравнению со здешними местами их Борнхютте можно было бы назвать романтическим уголком земли. Здесь склоны холмов изрыты окопами и траншеями, дороги, прячущиеся в низинах, разбиты колесами и гусеницами. В отдалении просматриваются руины городского квартала, макет которого построен на полигоне. На территории учебного центра расположены два лесных массива. Травяной покров здесь разворочен, повсюду глубокие воронки и всякого рода заграждения. Вдали виднеются командные вышки и мачты радиостанции.
Солдаты размещаются по палаткам. Рядом, несколько в стороне, умывальная, представляющая собой трубу, протянутую на уровне груди, со множеством кранов.
Цвайкант осматривается, ощупывает стены палатки и произносит:
— Вот какова наша жизнь, друзья: вечером во дворце, а утром в хижине. Все на свете относительно, ничего вечного нет…
Мосс присаживается на походную кровать, проверяет, туго ли натянуты пружины, и вздыхает:
— Когда я вижу такую вот кроватку, у меня сразу начинает чесаться загривок. Думается, не обойдется без того, чтобы не заполучить по блошке в подарок.
Цвайкант скептически улыбается:
— Скромность твоя похвальна, но одним экземпляром ты вряд ли обойдешься. Хоть блохи и не являются стадными животными, в одиночку они жить не любят.
— Что за разговорчики? — спрашивает вошедший в этот момент в палатку Рошаль.
Солдаты вскакивают.
— Ничего особенного, товарищ сержант, — отвечает за всех Цвайкант. — Делимся наблюдениями о здешней фауне.
Рошаль кивает:
— Сдается, что нам предстоит подробно ознакомиться и с флорой этого милого уголка. Так что будьте готовы!
Учения начинаются вполне безобидно. В расположенной неподалеку балке стоит танковое подразделение Национальной народной армии. Танкисты отдыхают на траве рядом со своими машинами.
— Ты что, никогда не видел танки вблизи? — спрашивает Глезер Философа, с любопытством рассматривающего боевые машины.
Цвайкант делает губы сердечком:
— Минимальное расстояние между таким агрегатом и мной до сих пор составляло не меньше двадцати метров. Он стоял на железнодорожной платформе, а я ехал в купе первого класса поезда Берлин — Лейпциг. В такой ситуации особых эмоций танк у меня не вызывал.
Старшина кивает:
— Если ты сидишь в окопе, а он ползет на тебя, то, я думаю, эмоции наверняка возникнут.
— С этим я совершенно согласен, но не хотелось бы очутиться в подобной ситуации.
— Ага! — комментирует прибытие новичков один из танкистов. — Так вы, значит, те самые пограничники, что прыгают от дерева к дереву с собачкой на поводке?
