- Неужели? Я всегда говорила тебе все, что думаю, и не собираюсь менять этого. Ну да, никто не может пойти за разыскиваемым, один только Гарри! Да вбей ты себе в дурную голову хоть одну разумную мысль! Дамблдор потерпел неудачу, оба раза, ты тоже сейчас едва выжил!
- Следующий раз окажется удачнее, - убежденно заявил Гарри.
- Да, так и будет, если ты не кинешься действовать в одиночку! - уверенно заявил Рон. - Теперь я знаю, что предпочел бы снова оказаться перед Арагогом, чем опять ожидать, не зная, что случилось еще...
Заметив, что терпение Люциуса на исходе, Рон и Гермиона достаточно быстро попрощались с Гарри, что очень разочаровало парня.
На следующий день после визита Рона и Гермионы, Гарри уже смог сделать несколько шагов без поддержки. Тем не менее он очень удивился, когда Люциус сообщил ему, что он может жить в комнате, которую подготовил для него Добби. Заметив округлившиеся глаза юноши, не ожидавшего подобной предупредительности, Люциус не удержался от насмешливого высказывания:
- Не похоже, что это тебя обрадовало... Возможно, ты предпочел бы остаться, разделив спальню со мной и Северусом? Нашу спальню и... нашу постель, - продолжил он вполголоса.
Намек заставил Гарри вздрогнуть, и парень немедленно пробормотал:
- Нет, нет... Я предпочитаю отдельную комнату...
- Жаль, - спокойно отозвался Люциус. - Надеюсь, это только временно, и я сумею переубедить тебя...
- Насколько я помню, - вмешался переполненный сарказмом Северус, - ты и со мной говорил так же, причем я был полностью уверен, что никогда не изменю своего мнения...
- Только глупцы никогда не меняют своей точки зрения. Ты же изменил, да и Гарри не дурак...
Гарри упрямо набычился, услышав сказанное. Пусть он и не возмущается сейчас, но прыгать в их кровать даже не собирается! Даже прикосновения мужчины, не то что намерение заняться любовью с кем-то одним из них, тем более с обоими, вызывало отвращение... И вообще, обходился же он семнадцать лет без ласки крыльев Люциуса, обойдется и в дальнейшем. Ведь так?
А? Это о чем он только что подумал? Ласка крыльев Люциуса? С каких это пор он начал называть Малфоя в своих мыслях по имени? Нет, решено, следовало прилагать больше усилий, чтобы как можно скорее убраться отсюда, чтобы вейловская магия не успела заставить его уступить... Ведь должна же где-нибудь на земле быть женщина, которая сделает Гарри счастливым, правильно? И Гарри проигнорировал легкое покалывание в сердце, вызванное непонятным беспокойством.
Среди понемногу налаживающегося порядка имелось нечто, довольно сильно тревожившее Гарри - он часто, входя куда-нибудь, видел Драко и Ремуса, обнимавшихся друг с другом, страстно целующихся, как будто бы они остались одни во всем мире. Даже тренировочный зал, куда уговорил его ходить Люциус, чтобы разминаться, разрабатывая скованные болью мышцы, не оставили они своим вниманием.
Но больше всего Гарри смутила ситуация, когда он, войдя в помещение бассейна, вдруг отчетливо услышал стоны. Когда же он рассмотрел источник этих стонов, то просто застыл на месте. Ремус сидел на ступенях, ведущих в воду, а голова Драко, закрывшего глаза, возлегала на его левом плече. Инстинктивно Гарри понял, что стонал Драко, в то время, как Ремус, казалось, что-то шептал ему на ухо. Гарри не смел даже пошевелиться. Он даже не мог убедить себя выйти и закрыть за собой дверь. Стоны Драко становились все громче, выдавая истинную природу движений руки Ремуса...
Гарри понимал, что сейчас им движет нездоровое любопытство. Что он должен оставить пару наедине и вернуться в бассейн потом, позже. Когда не потревожит их... Но какая-то неизвестная сила заставляла его оставаться на месте, делая немым свидетелем получаемого Драко наслаждения. Он с трудом сглотнул, осознав, что понимает часть слов, которые бормотал вейла, мечась головой на плече своего партнера. «Как хорошо... Еще... Да...» Недавнему врагу, похоже, нравились прикосновения Ремуса. И когда он под наплывом страсти заговорил громче, Гарри покраснел, ощутив неизбежную реакцию своего организма. Ремус чередовал поддразнивания («Ты уверен, что не хочешь скорее поплавать?») и чистую страсть («Давай же! Отпусти себя для меня!»).
Стоны Драко становились все отчаяннее, и Гарри почувствовал, как пересох его рот, а дыхание участилось. Он весь был напряжен. А когда он услышал последний долгий стон, ему пришлось уцепиться зубами в собственную губу, чтобы самому не застонать в ответ. И хотя его тело было мучительно напряжено, он кинулся в свою комнату, чтобы попытаться разобраться в случившемся и своей реакции на это. Ведь не мог же он так завестись, только слушая стоны удовольствия Драко от ласк Ремуса? Но переполненное неутоленным желанием тело говорило обратное.
