Есть вещи настолько обыденные, что кажется ты знаешь о них все, но что если можно заглянуть в самую суть.
На кровати, под одеялом, лежал старик. Одеяло закрывало его по самые плечи, а руки были вытянуты по швам, в той манере, в которой обычно спят в почтенном возрасте. Он лежал неподвижно и безмятежно, казалось, что он не дышит, но взгляд открытых глаз, скользил по противоположной стене, следуя за завитками замысловатых обоев, словно пытаясь выбраться из их хитросплетений.
Будильник отыграл положенные ему трели, неестественно растягивая их. Тусклый зеленый свет, исходящий от символов на табло, слабо мерцал. Батарейки внутри, давно требовали замены.
Руки под одеялом вздрогнули и медленно, через силу, поднялись к плечам. Так же неторопливо они сдвинули край одеяла, открывая старческое тело в выцветшей полосатой пижаме. Через силу повернувшись на бок, старик скинул одну за другой ноги на пол и уселся на краю кровати, опираясь ладонями об упругий матрас.
Будильник снова зазвенел, замедляясь все сильнее и сильнее, пока, не издав прощальный всхлип, не затих. Рука занесенная, чтоб прервать его, вернулась обратно на матрас.
Поискав ногами тапки, лежащие под кроватью, он вставил в них ступни и устало перенес вес на ноги. С глубоким вздохом он выпрямил колени и встал, расправив затекшие плечи и спину. Медленно переставляя, шаркающие по полу, ноги, он добрался до уборной. Включил лампу, прищурившись от яркого света и зашел внутрь.
После уютного тепла постели, в туалете было прохладно, он даже поежился с непривычки. Спустив штаны до пола, он неуклюже развернулся, примериваясь к унитазу и скинув вниз стульчак, с натужным вздохом шлепнулся на него и замер. Тишину нарушал только глухой шум воды в стояке. Прошла минута, старик сидел так же неподвижно, с его лица не сходила напряженная гримаса. Наконец, слабо вскрикнув и сморщившись, он добился желаемого – слабая струйка зазвенела по небольшому озерцу на дне унитаза. С нескрываемой болью он тужился еще немного, но затем взял себя в руки, встал и заправился.
Вода из крана стекала по ладоням, от чего руки изрядно покраснели. Но кажется старик совсем не замечал этого, он внимательно смотрел на свое отражение в зеркале, так, словно не узнавал его. Выцветшие, водянистые, голубые глаза, под кустистыми стариковскими бровями, устало смотрели в ответ. Жидкие волосы, за ночь слипшиеся в неряшливые пряди, небрежно торчали в разные стороны. Дрожащей рукой он попытался придать им пристойный вид, но не добившись желаемого, оставил как есть. Он погладил ладонью небритые скулы и снова подставил руки под струю, наслаждаясь ее теплом, через руки передававшимся всему телу. Хорошенько согревшись, он открыл дверцу шкафа и достал опасную бритву, кисточку и ванночку с куском мыла. Размягчив мыло под горячей струей, он поводил по нему жесткой щетиной кисти, а затем вспенил в ванночке. Несколько долгих секунд он медлил, а потом решительно закрыл дверцу и снова взглянул в глаза отражению. Стараясь не сводить взгляда с щетины, он взял кисточку и намылил ей подбородок и скулы. Когда пена стала достаточно густой, он отложил помазок в сторону, взял в руку опасную бритву, занес ее над скулой и замер. Рука предательски дрожала. Вцепившись свободной ладонью в подбородок, он начал осторожно скоблить лезвием грубую кожу лица, удаляя жесткие седые волоски. Побрившись, он слегка намочил висящее рядом полотенце и тщательно вытер им остатки пены, а затем придирчиво изучил свое лицо. Удовлетворившись результатом, он вымыл бритву и помазок, и убрал их в шкаф. Затем закрыл вентиль с горячей водой, подождал пока из крана побежит ледяная вода, наполнил ею ладони, сложенные лодочкой, и резко бросил их в лицо. Пальцы ныли от холодной воды, но лицо она освежала. Плеснув водой в лицо несколько раз, он взял другое полотенце и снова тщательно вытер лицо. Потом закрыл кран и еще пару минут изучал свое лицо в зеркале, словно хотел заметить пошел ли ему на пользу утренний ритуал. Нет, все те же глубокие морщины, неровный цвет лица, с тяжелыми синюшными мешками под глазами, бледной, истончившейся на скулах коже, сеткой красных сосудов во множестве выходящих на поверхность кожи. Вдоволь насмотревшись, он с омерзением во взгляде отвернулся и вышел из ванной.
Пузыри масла щелкали на разогретой сковороде. Старик торопливо двигал упаковки в холодильнике в поисках решетки с яйцами. Когда нашел, суетливо раскрыл ее на столе, схватил лежащую поблизости вилку и расколол первое яйцо. С шипением и брызгами масла, яйцо растеклось по сковороде. Следом последовало еще два яйца. Старик равномерно размешал содержимое сковороды в импровизированную болтанку. Посолил. Затем, задумчиво, повернулся к холодильнику и стоял так несколько секунд, хмуро силясь припомнить его содержимое. Подошел к нему, открыл и извлек наружу палку колбасы. Отрезав несколько ломтиков, он старательно разложил их по поверхности яичницы с уже потерявшим прозрачность белком.