Кресный отец мафии решил сделать радикальный шаг в борьбе с правоохранительными органами — «протолкнуть» на пост президента США своего человека. И помешать этим планам может только бывший сценарист и продюсер Райан Боулт. Сможет ли он устоять против всемогущей мафии и победить в этой схватке?
Марше, которая видит меня насквозь, а также Дереку, Надже, Нгаю и Гаррету, которые ушли слишком рано
— Прошлым летом чуть не трахнул Тину, чтоб я сдох, — беззастенчиво бахвалился Мики. — Завелась — того гляди кончит. И я бы ее точно употребил, но как раз вернулся домой ее папаша. Ей-Богу, Райан, не хватило каких-нибудь двух минут.
Черные глаза Мики горели от возбуждения, круглые щеки, точно спелые яблоки, налились румянцем. Он провел короткими, толстыми пальцами по жестким, курчавым волосам и, блаженно улыбаясь, уставился на своего однокашника по школе-интернату.
Они сидели наверху, в комнате Мики под свисавшей с потолка гигантских размеров пластмассовой моделью «Б-52» — два пятнадцатилетних подростка на излете детства, когда кровь будоражат, требовательно заявляя о себе, гормоны; словно два бомбардировщика, с ревущими двигателями и полными бомбовыми отсеками, готовые в любую минуту спикировать на цель.
В школе были каникулы по случаю Дня благодарения, и Мики Ало на выходные пригласил Райана Боулта к себе в Сэддлбек, штат Нью-Джерси, в принадлежавший его родителям шикарный особняк. Райан жил в Калифорнии, и, если бы не приглашение Мики, ему пришлось бы скучать в интернате. Внешне они были полной противоположностью друг друга: смуглый коротышка Мики и высокий, несколько угловатый блондин Райан. Последний — на зависть сверстникам — необыкновенно хорош собой, однако именно Мики привык быть лидером. Неказистую внешность с лихвой компенсировали обаяние и бьющая через край энергия. Он постоянно находился на взводе и любому занятию предавался со страстью… пышущий здоровьем, заговоренный от всех напастей юный камикадзе.
— Ну и что прикажешь делать мне? — спросил Райан. — Фотографировать, как вы этим занимаетесь?
— Какого черта? У Тины же есть сестра, Джина, на год старше, у нее сиськи вот такие. Мои мать с отцом уехали в «Левит-Филд» встречать каких-то гостей. Их не будет, по крайней мере, часа три. Возьмем «олдсмобил», захватим девочек и поедем к Фрейзер-Лейк, разденем и потискаем их.
— Ты хочешь сказать, мы угоним машину твоего отца? У нас же нет прав. Что если нас остановят?
— А ты предлагаешь трахаться на велосипедах? Пошли, я сейчас ей позвоню.
— А резинки у тебя есть? — с видом человека бывалого спросил Райан.
— Главное — в нее не кончай. Ты что, ни разу этого не делал? — С этими словами Мики соскочил с кровати и направился в коридор, где был телефон.
Райан трусил следом — предстоящее приключение одновременно пугало и завораживало. Он знал Мики — если тот сказал, что все устроит, значит, так оно и будет. Мики не привык бросать слова на ветер.
Теперь он разговаривал по телефону с девицей, с которой едва не перепихнулся прошлым летом.
— Тина, привет… это я. Ага, я дома. Всего на четыре дня. Я тут подумал, может, встретимся — я бы за тобой подъехал.
По его голосу было понятно, что он ничуть в себе не сомневается.
— Слушай, а твоя сестра дома?
Райан слушал, затаив дыхание и скрестив пальцы на удачу.
— Отлично. А то у меня мой школьный приятель. Он живет в Калифорнии. Между прочим, увлекается серфингом. Блондин, красавчик — хоть на обложку «Америкен бэндстенд».
Повисла пауза.
Мики прикрыл рукой трубку и повернулся к Райану:
— Слушай, можешь сказать, что тебе семнадцать? А то Джина отказывается встречаться с пятнадцатилетними.
— Черт, да она же мне ни за что не поверит.
— Соври да и все. С женщинами только так и надо. Им надо говорить то, что они хотят от тебя услышать. — Не дожидаясь, пока Райан что-нибудь скажет, он возобновил прерванный разговор: — Ему почти восемнадцать. Твои родители дома? — Пока он слушал Тину, Райан нервно кусал ногти. — Ладно, скажи горничной, что тебе надо сходить в магазин. Я подъеду через несколько минут. — Он повесил трубку и радостно посмотрел на Райана. — Мотаем отсюда.
По широкой лестнице они сбежали в холл, который украшали римские статуи на дорических колоннах — фигуры играли мраморными мускулами и матово блестели. Они направились к крытым подъездным воротам. Утром выпал легкий снег и кое-где еще не успел растаять. Семилетняя сестренка Мики бросала снежки в окружавшую сад стену.
Райан искренне считал Люсинду — с ее смуглой кожей и идеальными чертами лица — самой красивой маленькой девочкой на свете. У нее были выразительные зеленые глаза, похожие на изумруды.
— Слушай, Лю… нам с Райаном надо ненадолго отлучиться. Только ты ничего не говори папе с мамой.
— Сегодня у Марты выходной, а я не должна оставаться дома одна, — ангельским голоском произнесла девочка.
— Да ладно тебе, Лю. У нас с Райаном важное дело…
— Ты не должен брать папину машину, — сказала она, догадавшись, что Мики что-то замышляет.
— Если ты скажешь папе, я расскажу ему, что ты скармливаешь Рексу кухонные объедки. А ты сама знаешь, как папа относится к тому, что охотничью собаку кормят остатками со стола.
