Брентон Спенсер все слышал, но не мог ни двигаться, ни разговаривать. Его глаза смотрели в потолок, но ничего не видели. Он потерял зрение и большую часть памяти. Кроме слуха, ни одно из его чувств не работало. Несколько раз в день приходили люди, делали ему укол, и он снова проваливался в глубокий наркотический сон. Но Спенсер всегда выходил из него раньше, чем они ожидали. Каждый раз, когда он приходил в себя, Брентон начинал осознавать, что заморожен в своем теле. Он оказался в ловушке, не способный ни говорить, ни шевелиться. Сквозь слепящее покрывало изуродованного мозга он без слов кричал каждому, кто входил в палату. Умолял: «Помогите, помогите, выпустите меня. Я здесь». Он слышал, когда они входили и выходили.
– Он понимает нас? – спрашивали они. – Он в сознании?
«Выпустите меня, выпустите меня», – кричал Спенсер, его мозг корчился от боли. Брентон не мог двинуться, моргнуть… Живьем в ловушке. Он лежал, а они разговаривали, сначала с ним, потом о нем.
Брентон Спенсер оказался во власти ночного кошмара, начинавшегося всякий раз, когда он просыпался.
Этим утром Мики трижды пытался дозвониться до матери. Наконец, он вспомнил номер ее сотового телефона и набрал его из своего кабинета в доме в Джерси. После третьего гудка ответил мужской голос.
– Кто говорит? – сказал Мики Казу, который только что остановил машину на стоянке возле мотеля. Коул Харрис сидел рядом с ним. Каз узнал голос с полудюжины пленок, на которых он слышал Мики Ало за все эти годы.
– Это промежуточный оператор, – наобум выпалил Каз, пытаясь заставить Мики не вешать трубку, но не представляя, как следует поступить дальше.
– Эй, не вешай мне лапшу на уши, такого не существует.
– Привет, Мики, как дела в городе гангстеров?
– Черт возьми, кто это?
Каз уже вышел из машины и шел к мотелю, прижимая трубку к уху. Коул открыл ему дверь, и когда Каз появился на пороге, Люсинда вскочила на ноги. Райан все еще спал.
– Это Соломон Казоровски.
– И что ты делаешь с телефоном моей матери?
– Удивляешься, как такое могло случиться, верно? – Каз написал на клочке бумаги «Мики» и показал его молодой женщине.
– Дайте мне с ним поговорить, – сказала Люсинда.
– Тут у меня кое-кто хочет сказать тебе «привет». – Каз протянул ей телефон.
– Не смей присылать никого больше, чтобы причинить ему вред, Мики. Даже не думай!
– Я понятия не имею, о чем это ты, сестренка.
– Тебе чертовски хорошо известно, о чем я говорю. Ты послал убийцу, чтобы расправиться с Райаном. Оставь его в покое, он для тебя ничего не значит.
– Эй, сестренка, ты даже понятия не имеешь, что для меня важно, а что нет. Ты хочешь играть в училку с кучкой недоумков, твое дело, мне плевать, но ты влезла в мой мир, ты начинаешь мне мешать, и от тебя останется только пыль. Передай трубку Казоровски.
– Я никогда тебя не знала, верно?
– Ты знала только то, что я позволял тебе узнать.
Люсинде незачем было видеть брата, она и так представляла, что его глаза блестят и ничего не выражают. Она протянула трубку обратно Казу, ее всю трясло от напряжения.
– Слушаю.
– Миллион долларов немедленно, без всяких вопросов, если ты доставишь мне их обоих.
– А знаешь, это забавно, Мики. Ты и твои дружки думаете, что мир вертится только ради денег, но есть и другие важные вещи, жирная морда. Ты отобрал у меня все, о чем я мечтал. Ты подставил меня десять лет назад, потому что я дорого тебе обходился, но мне на деньги плевать. А ты знаешь, от чего у меня стоит?..
– Ну?
– От того, что я посылаю в тюрягу таких парней, как ты. И я не успокоюсь, пока не отправлю туда же и тебя. – И Каз отключился прежде, чем Мики смог ему ответить. – Он предложил мне миллион баксов, чтобы я вас продал. Я полагаю, ваш большой брат не шутит.
– Мы должны увезти отсюда Боулта. Мики пришлет своих солдат. Он вас найдет, – вмешался Коул.
– Каким образом? – спросила Люсинда.
– Мики совсем не дурак. Он знает, что Райан ранен. Ваш брат станет разыскивать подпольных докторов, таких, как Доктор Джаз.
– Я знавал одного парня из мафии, так он отправил своих ребят с фотографиями на шоссе, они показывали их на каждой заправке, – закончил Каз мысль Коула.
– А яхта Райана все еще стоит в Марина-дель-Рей? – спросил Коул у Люсинды.
– Я не знаю.
– Я уверен, что он ее не продал. Райан меня как-то возил на нее, когда я был в Лос-Анджелесе.
– Это отлично, – сказал Каз Люсинде. – Мы отправим вас обоих в Лос-Анджелес, там вы сядете на яхту и отплывете. Никому не говорите, куда. Бросьте якорь, держитесь подальше от чужих глаз. Если захотите поговорить со мной, у меня будет этот телефон.
– И мне не следует говорить вам, где я? – спросила Люсинда.
Каз покачал головой.
– Если Мики схватит Коула или меня, я не могу гарантировать, что мы не выдадим место вашего пребывания. Люди, как правило, начинают разговаривать, когда их обливают керосином, и одежда загорается.
– Вам лучше ехать на машине, – заметил Коул. – Мики станет следить за аэропортами.
– Я не могу везти Райана на машине до Западного побережья в таком состоянии. Это убьет его, – возразила Люсинда.
