Вы, по присущей вам наивности, хотели их напугать и подстегнуть, а они только усмехались. В зале сидели все деньги Земли, а марсиане пока некредитоспособны. Кто ж опередит?
Вот тогда-то – уверяя почтенную публику, что вы столь же геройский борец с инфляцией, как и Гайдар, – вы с трибуны Всемирного форума сказали:
– Да мы по три-четыре месяца зарплату рабочим не платим, чтобы инфляцию удержать.
Зал не шелохнулся (может, не понял; может, синхронисты не смогли перевести этот ужас на английский, французский, немецкий, испанский). Я глядел во все стороны: есть ли наши телеоператоры? Покажут ли? Ведь тогда неплатежи еще были в новинку для граждан России, и никто даже вообразить не мог, что это – такая политика, а не ошибки, не просчеты молодого правительства.
Дорогой Виктор Степанович, поделюсь с вами случаем из жизни. В 1981 году, когда все мы жили в СССР под руководством дорогого Леонида Ильича Брежнева, я на два дня попросил приюта в пионерском лагере в Абхазии на берегу Черного моря (денег не было ни гроша). Пустили. Ел с пионерами. Утром – манная каша без масла, в обед – макароны, плавающие в теплой воде (суп), на ужин еще какая-то дрянь. И ладно – мяса нет, но и ни овощей, ни фруктов. В Абхазии! В конце июля!
А ближе к ночи, когда пионеров уложили спать, вожатые пригласили меня к столу: водка, вино, зелень, огурцы, помидоры… И вдруг двое тащат огромный таз вареного мяса, и всем весело. Поглядел, как они жрут и веселятся, и говорю: «А ведь это – детское мясо. Вы детей едите». Обиделись, выгнали. Хорошо, не побили.
Может, эти пионервожатые стали министрами?
Дорогой Виктор Степанович, пора коснуться, если позволите, таких тонких вещей, о которых с вами никто никогда не говорит (не решаются? не надеются, что поймете?). В частности, хочу затронуть столь нежную материю, как стилистические особенности моего к вам письма.
Когда вы читали первый абзац, где вы – «дорогой, удивляющий искренностью, чистотой, жизненной мудростью», – вы, должно быть, решили, что я издеваюсь.
Действительно, мне несвойственно подлизываться и льстить, да еще так беззастенчиво. Но на этот раз у меня перед глазами был великолепный и высокоавторитетный образец. Примером для подражания послужили вы, дорогой Виктор Степанович. Я просто скопировал ваши слова, ваш стиль. Не узнали?
Распечатывая на днях многочисленную почту, я достал из очередного конверта письмо и прочел: «Дорогая Раиса Тимофеевна…» Подумал: ошибка. Посмотрел на конверт – все верно: Александру Минкину. Тогда я понял, что некая Раиса Тимофеевна переслала мне письмо, написанное ей. Теперь это чужое письмо, нарушая, увы, правила хорошего тона, предлагаю читателям.
