Презумпция любви полностью

В актовом зале Экономической академии, нового вуза столицы, на две трети частного, на треть государственного (сие хозяину вуза нужно было для того, чтобы не возникало никаких сомнений в качестве учебы, и дипломы признавались так же, как и дипломы Бауманского и МГУ), проходил торжественный вечер, посвященный Дню милиции. В этом вузе все государственные праздники отмечались, а День милиции — как же можно проигнорировать? Все же вуз только на две трети частный!

На сцене выступали ребята из команды студенческого КВН. Парень и девушка пели куплеты про МВД.

— Если бы наша милиция… — тянул парень. — …ездила на «шкодах-фелициях», — вздыхала девушка.

— То она могла бы догнать хоть кого, — предполагал парень.

— Если б только знала, для чего, — грустила девушка.

В зале зазвенел смех, послышались аплодисменты. Хлопала в ладоши и Светлана Воронина, блондинка с пышными льняными локонами, падающими на плечи, синими глазами, тонким длинным носом с чуть вздернутым кончиком и красиво очерченными губами. Она хлопала, но взгляд ее был грустен.

А вот сосед ее, весьма полный рыжий парень в костюме «с отливом», хлопал с явным удовольствием, потому что это был последний номер концертной программы, а потом — танцы. Парень был сыном одного из «колбасных королей» столицы, мог себе позволить многое, и позволял, но папа намекнул, что пора бы за ум взяться, и Степан Багрянов решил последовать его совету. То есть жениться. Не потому, что очень уж слушался папу, для столь решительного шага была и другая, вполне материальная, причина. Три года назад отец открыл на его имя счет в банке на сто тысяч долларов, но пользоваться этими деньгами Степан мог только после того, как ему исполнится восемнадцать лет и если женится. А пока что мог тратить лишь проценты — пять тысяч баксов в год. Что это за деньги для честолюбивого юноши?

Ну так почему бы не жениться? Квартиру отец купит, все остальное тоже устроит, а деньги он, Степан Багрянов, будет тратить по своему усмотрению. В худшем случае можно будет развестись через какое-то время — квартира-то останется, и счет в банке тоже. Но пока что о разводе он не думал, ибо Светка Воронина по-настоящему завела его. Во-первых, красивая девчонка, просто обалденная, а во-вторых, ее мамаша работает в Генпрокуратуре, солидную должность занимает, по военным меркам — генеральша! Отец наверняка одобрит его выбор, еще бабок подкинет: такая родственница не помешает, ведь прокурор в России, тем более в Москве, — больше, чем прокурор!

Но сказать по правде, мысли о теще совершенно отсутствовали в голове Багрянова сегодня. Красавица Светка почему-то в упор его не видела и только посмеивалась, когда он пытался пригласить ее в ресторан или еще куда-нибудь. Любую другую телку давно бы затащил в постель, а эта и на выставку отказывается с ним пойти (и такое предлагал).

Может быть, на этом вечере что-то завяжется? Сидит он рядом с ней, разговаривают, соперников и близко не видать, на танец пригласит ее первым. Только она какая-то смурная, но, может, растормошит?

— Танцы! — объявил ведущий, когда дуэт ушел со сцены. — Отдыхайте на полную катушку! Удачи всем! И будьте счастливы, друзья мои!

Парни быстро сдвинули кресла к задней стене, освободив пространство перед сценой, и вскоре из мощных динамиков зазвучала песня «Наутилуса» «Гуд бай, Америка», явно намекая на то, что первый танец должен быть медленным. Багрянов кресла не носил, стоял возле Светланы, дабы кто-то другой не увел девушку. И вообще не его это дело — носить кресла.

— Света, я приглашаю тебя, — торопливо сказал он, заметив, что сразу несколько соперников двинулись в сторону Светланы.

— Хорошо, — нейтрально сказала она.

Танцевать можно было и на сцене, несколько пар уже ломались там, несмотря на то что мелодия подразумевала медленный танец. Но Светлана уверенно остановилась перед сценой.

— Ты сегодня обалденно красивая, Света, — сказал Багрянов. — Просто фантастика.

— Да?

— Конечно! Слушай, я хочу тебе предложить…

— Не надо, Степа.

— Нет, ты только послушай. На рождественские праздники можем на Кипр махнуть, неделю полюбуемся на море, там уже загорать можно.

— У нас в это время сессия, не забыл?

— Да и черт с ней, к экзаменам успеем вернуться, а зачеты свалим досрочно, я это организую.

— Степа, Степа… — укоризненно сказала Светлана, — ты забыл, что я не «платник», как ты, а сама по себе поступила и учусь бесплатно. И должна дорожить своим местом, понял? Значит — никаких Кипров!

Багрянов тяжело вздохнул и кивнул, соглашаясь с ней. Песня кончилась, и они отошли ближе к креслам.

— Может, хочешь выпить? — спросил Багрянов, доставая из кармана пиджака плоскую металлическую емкость. — Коньяк, французский, между прочим.

— Нет, спасибо.

Он сделал большой глоток, спрятал емкость во внутреннем кармане пиджака.

— Свет, пойдем еще потанцуем?

— Нет, Степа, я больше не хочу. И вообще, пора мне домой, не нравится этот праздник.

— Можно, я тебя провожу?

— Нет.