А вот кто ему перед изданием его первой книги в Лондоне подобрал национальнонеопределённый, космополитично звучащий псевдоним
То немногое, что сегодня об Эрнсте Генри известно, мы знаем из одного единственного краткого биографического очерка, который по случаю столетия со дня рождения (юбилей отмечался в 2004 г.) посвятил Э. Генри его бывший научный редактор, историк профессор Я.С. Драбкин. Он в своём очерке и рассказал, как зимой 1982 г. они с Эрнстом Генри решили общими усилиями написать его биографию:
Превратности его судьбы, яркость жизни и творчества содержали благодатный материал для размышлений о сложностях жизни творческой личности в наш бурный век, когда изломы и переломы следовали один за другим. (…) Скажу сразу, что биография Э. Генри не получилась. Прежде всего потому, что не нашлось в ту пору издательства, готового рискнуть издать книжку о «полудиссиденте», а друзья покровители быстро «увяли». Откровеннее других оказалось издательство «Московский рабочий», которое бесцеремонно предложило мне написать книжку… о ком-нибудь другом.
С тех пор много воды утекло. Но, судя по сохраняющейся и сегодня тишине, уже вполне пост-советские издатели всё по-прежнему продолжают считать «яркие жизнь и творчество» Эрнста Генри каким-то непонятным нам образом «рискованными», да и его друзья-покровители с тех пор так и не расцвели заново, из-за чего даже сам этот отправной факт — кто были покровители Эрнста Генри зимой 1982 г. — и тот остаётся неизвестным.
А МАРИЯ Игнатьевна, в международном ПЕН-Клубе подарившая Лейбе Абрамовичу его новую личность, это и есть Мура, баронесса Будберг, в девичестве Закревская, по первому мужу Бенкендорф. Это её А. М. Горький прозвал «железной женщиной», и это она успела побыть в мировой молве и «агентом большевиков», и более широко — шпионкой сразу нескольких великих держав (её в разные времена и в разных столицах достаточно серьёзно обвиняли в шпионаже в пользу Соединённого королевства, Германии, СССР).
Мура стала знаменитостью мирового масштаба ещё за полвека до неудачной попытки опубликовать в СССР биографию её подопечного «Эрнста». Причиной сему послужил бурный и порочный роман, якобы случившийся у нее в революционной Москве с не менее знаменитым британским разведчиком, журналистом и писателем Робином Брюсом Локкартом. Однако уверенно судить о том, каковы были настоящие обстоятельства их романа, трудно. Ведь более или менее подробное свидетельство сохранилось только одной стороны, да и то весьма художественное (только совсем недавно потомки Локкарта дали добро на публикацию писем Муры — в том числе любовных — адресованных Локкарту; а вот зато сам Локкарт выпустил в 1934 г. целую документальную книгу воспоминаний, в которой довольно красочно изобразил их с Мурой интимные отношения; сразу следом в Голливуде исполнили экранизацию книги; оба эти произведения имели моментальный, огромный международный успех).
К началу Второй мировой войны Брюс Локкарт руководил одной из британских спецслужб[63] и входил в состав британского верховного военного командования; мимолётный роман с Мурой у него давно закончился; но тесно сотрудничать с Мурой и даже поддерживать с ней тёплые дружеские отношения он тем не менее продолжал, практически без перерывов, в том числе и в самый разгар Холодной войны. Всё это время их собеседниками, а нередко и соратниками были министры, послы, военачальники в разных странах: недаром Мура и после смерти её спутника Герберта Уэллса ещё многие годы держала в Лондоне свой светский салон — один из самых посещаемых в силу поразительной осведомлённости хозяйки.
___________________
