____________________
ВТОРУЮ мою улику с первой увязывает в единое целое общая для них обеих деталь.
Заложенный в «Красную симфонию» контрольный знак — ключ к этому
Когда инициаторы «Красной симфонии» только запускали свой проект, включение в текст саморазоблачительного контрольного знака было обязательным техническим условием — и одновременно неизбежным злом. Так что с тех пор, как проект свою миссию выполнил и завершился, у заинтересованных сторон должно было возникнуть и навечно сохраниться желание, чтобы отныне и во всём обозримом будущем на эту глубоко запрятанную детальку как можно меньше обращали внимание.
Неудивительно поэтому, что в тексте на русском языке, появившемся на свет только в 1968 г., детальку от греха подальше решили просто вовсе убрать. Но, как ни странно, допустили при исполнении грубую ошибку. Вернитесь назад, перечитайте текст второй реплики Габриеля в «русском» варианте. Обратите в ней внимание на одно только слово, которое забыли вымарать:
Или же мы должны были быть настолько глупыми, чтобы посчитать… радиограмму,
Без удалённого контрольного знака (без фразы о том, что депеша была зашифрована посольским шифром) это слово — «шифр» — нелепо зависло в тексте в полном семантическом одиночестве. Но зато оно доказывает своим присутствием, что контрольный знак — был. Настоящий. Потому что иначе — кто бы об этой фразе вообще вспомнил и тем более стал её вымарывать?
И вот это и роднит мою первую улику со второй.
ОСТАВШИЕСЯ после роспуска III Коминтерна документы всех его руководящих органов хранились и хранятся до сих пор в основном в Центральном партийном архиве Института марксизма-ленинизма ЦК КПСС (ЦПА ИМЛ при ЦК КПСС), ныне именуемом Российским государственным архивом социально-политической истории (РГАСПИ).
В 1992 г. ко всем этим документам был открыт доступ всем желающим,[174] и удивляет в этом радостном факте только скорость, с которой все былые коммунистические тайны рассекретили. В остальном всё так и должно было случиться: страна пыталась избавиться от своего коммунистического прошлого, сгоряча и вопреки демократическим принципам чуть было даже не запретила Коммунистическую партию, а уж утаивать от народа какие-то прегрешения коммунистов тогда вообще никому в новой власти и в голову не могло прийти. Наоборот — все преступления и проступки целенаправленно, неутомимо, массово искали в ближайшем и подальше прошлом и всё найденное тут же выставляли напоказ.
Дальнейшее развитие событий кратко изложил, например, рецензент вышедшего в США исследования, посвящённого Коминтерну:
