В 1204 г., после падения Константинополя и исчезновения «сюзерена», в русских княжествах начался точно такой же процесс ухода от наладившейся было системы подчинённого отношения Руси к Византии. Начался он по той же самой простой причине: Византии не стало. Кто-то из князей наверняка должен был в этой новой геополитической ситуации предпочитать независимость для себя и автокефалию для Церкви, кго-то хотел идти в большой европейский союз католиков (папские послы явно зачастили в те десятилетия на Русь) и, видимо, только явное меньшинство сохраняло лояльность к оставшемуся без сильной руки патриарху и опереточному на первых порах Никейскому императору (их ведь таких императоров после падения Константинополя стало четыре и все с претензиями; поди угадай, кто из них сумеет набрать реальную силу и снова встать на ноги; да и сможет ли вообще?).
И потому в момент, когда Фридрих II, Иоанн III Дука Ватац и его монгольские союзники договорились о своём совместном выступлении против папских сил по всем фронтам со всех сторон одновременно, и когда Иоанн III Дука Ватац приступил к собиранию денег, людей и прочего необходимого для войны, не нашлось на Руси охотников участвовать в его предприятии. Нашлись, наоборот, в немалых количествах смельчаки, решившиеся на сопротивление —
Если внимательно читать летописи, то даже после всех правок и редактур, которые проделали, начиная с XVI века, всё равно очень заметно различие между пропагандистской линией по отношению к «монголо-татарам», как суровым, но справедливым исполнителям Божьей кары во время возрождения с их помощью Византии, и линией по отношению к ним же двести пятьдесят лет спустя после окончательного падения империи, когда они превратились в неведомо откуда появившихся безбожных злодеев-агарян.
МНЕ трудно сказать, почему та война 1240-х гг. не вошла в Историю, как Первая мировая война — она по всем признакам именно ею и была. Наверное, у всех главных участников, имевших решающее влияние на пропаганду и решение о том, что должно войти в Историю, а что нет, были свои резоны, чтобы правду о той войне поскорее забыть, а «татар» превратить в исчадие Ада. Более или менее очевидно только одно: надежды на то, что международное сообщество историков эту свою оплошность исправит — мало.
И ещё меньше надежды, что когда-нибудь русские историки отыщут всё-таки, наконец, и расскажут правду о нашей родословной и о том, кто и в какие союзы русских князей зазывал, на что они соглашались или не соглашались, какую, наконец, в итоге выдающуюся роль в Истории сыграли наши предки: и готы-половцы, и славяне, и все прочие народы всех русских княжеств.
Ну и ещё вот после второго, более пристального взгляда на вещи, кажется очевидным, что в своём политическом завещании Александр Невский обращался к своему народу, князьям и дружинникам с очень им всем тогда понятным призывом: не поддавайтесь ничьим уговорам, никогда больше и не думайте вступать ни с кем в союз против (византийского) царя!
НЕТ нужды доказывать, что избиение еретиков-готов, как вообще любой геноцид, — событие страшное. Очевидно и то, что оно наверняка страшнее, чем аналогичный фламандский геноцид (это когда Фернандо Альварес де Толедо, III герцог Альба отправился исполнять вердикт Церкви: голландцы, как и готы задолго до них, виновны в выборе христианства иного толка — то есть в ереси — и потому подлежат наказанию смертью все поголовно). Трагедия готов страшнее, чем геноцид армянский, и даже чем тот ужас, который пережила еврейская нация во время Второй мировой войны.
Потому что готский геноцид, в отличие от всех упомянутых, удался: был осуществлён в полном объёме, виновные в нём не были наказаны ни при жизни, ни посмертно, и их деяние даже не отложилось в нашем историческом сознании, как попрание человечности — всего лишь, как мало кому известный в деталях очередной локальный конфликт под названием «Готские войны императора Юстиниана».
Именно из-за систематической работы по искоренению памяти о готах из исторического сознания русского народа оказались вычеркнуты из официальной истории или выведены в ней в практически анонимном виде прямые потомки готов на территории будущей России — печенеги и особенно половцы.[41] И хотя предложенные мной выше рассуждение и основанная на нём версия главного события в русской истории того периода суть именно что всего лишь одна из нескольких возможных версий, на её примере хорошо видно, насколько на самом деле искажены до неузнаваемости в нашем национальном (и лично каждого) представлении место и роль этих наших предков в ключевых, эпохальных событиях средневековья.
