И тут прорвало… Боль в ноге, шорох чужих ног за спиной, мороз. Черная Волга, двое с автоматическими пистолетами Стечкина, безмолвное противостояние в центре зимней Москвы…
– Майор… майор Воронцов… – растерянно произнес я
– Я за него… – довольно улыбнулся человек – только не майор. И не Воронцов. Полковник Варяжцев Павел Степанович, прошу любить и жаловать. Не забыл, молодец. Память есть. А тебя как звать, величать, добрый молодец?
– Белов. Сергей Владимирович. Капитан. – ответил я
– И сколько служишь? – прищурился Варяжцев?
– Два дня … – ответил я, испытывая чувство стыда
– Нормально – кивнул Варяжцев – и не из таких голубей воронов делали. Не можешь – научим, не хочешь – заставим. Народная армейская мудрость. Это весь твой скарб, или в самолете что оставил?
– Да. Весь…
– Ну, тогда начинаем учиться. Не да, а так точно.
– Так точно! – постарался вытянуться по стойке "смирно" я, но получилось достаточно жалко.
– А теперь будешь разучиваться – кивнул довольный Варяжцев – потому как ты в чужой стране. И если ты будешь вместо "да" отвечать "так точно", да еще на каком-нибудь базаре, к примеру – никакой из тебя разведчик не получится. Ни военный, ни какой другой. Понял?
– Понял… так точно… в общем – есть…
Варяжцев расхохотался. В голос.
– Ладно… А то ты обратно в Москву запросишься… Испугаешься тягот и лишений. То, что ты во фрунт не норовишь вытянуться – это для разведчика как раз ценно. У военных все на инстинктах, приходится себя ломать. А тебе – и ломать нечего. Пошли.
На авиабазу Варяжцев приехал на обычном армейском УАЗике, но с местными номерами. На заднем сидении небрежно был брошен АКМС и подсумки к нему.
– Бросай сумку на заднее сидение. Сам на переднее садись.
– А тут что… – неуверенно спросил я, глядя на автомат – стреляют?
– Скажем так. Постреливают. Хулиганят, если точнее… Но ты не боись – не пропадем. Давай, садись, в Кабуле заждались уже…
Я сел на переднее сидение, сумку бросил назад, на пол. Машина сразу же тронулась…
– Далеко до Кабула?
– Шестьдесят километров. К вечеру доедем. Тут дорога не самая плохая, наши ее подлатали малость…
Дорога и в самом деле была неплохой. Я думал, что в Афганистане сплошные горы – но нет, дорога шла по плоскогорью, горы были то слева то справа, но горных серпантинов не было. Попадались и другие машины…
– А это что? – я в изумлении открыл рот, глядя на разукрашенную и перегруженную сверх всякой меры грузовую машину, которую Варяжцев ловко обогнал…
– Бурубахайка… – ответил Варяжцев, снова прибавляя газ
– Что?
– Бурубахайка. Машина такая. Здесь их полно – железной дороги нет, одни такие машины. Все на них возят. "Буру Бахай" – местные так желают "счастливого пути". Ты лучше расскажи мне – как ты дожился до жизни такой?
Кратко, упуская некоторые моменты, я поведал историю последнего месяца моей жизни. Кое-что из политики намеренно упустил, имена называть не стал – просто сказал, что затронул очень серьезных людей, причем затронул так, что они решили меня убить. В подробности вдаваться не стал.
– Мда… – только и сказал Варяжцев, не отрывая глаз от дороги – влип, ты конечно … Как кур в ощип… Хотя знаешь… Как мы с тобой первый раз встретились – ну там, в Москве – мне почему то сразу показалось, что ты с нами работать будешь.
Я ничего не ответил – вообще не знал, что говорить.
– Короче. Пока едем, запоминай самое главное и важное. Тебе повезло в одном – за тебя Старик взялся…
Потом я узнал, что Стариком в узких кругах называли генерала Горина. Узкие круги – это лично преданные ему люди, еще со времен войны он всегда имел группу таких вот людей, можно сказать – свою агентурную сеть и только поэтому оставался жив. Старик – произносилось с уважением. Несмотря на то, что лет генералу Горину было уже много – медкомиссии он проходил с легкостью, постоянно занимался спортом, впрочем, как и генерал Ивашутин. От некоторых других генералов, которым пузо не давало нагнуться, они отличались очень и очень сильно.
– … я вообще то здесь ненадолго. Вроде как с инспекторской проверкой прибыл, скоро возвращаюсь обратно. А работать с тобой будет майор Михеев Андрей Леонидович, человек толковый. Научить тебя может многому, по крайней мере дела подшивать целыми днями (
Я снова промолчал, запоминая фамилию Михеев
– Теперь далее. Запоминай обстановку: главный военный советник здесь генерал-лейтенант Горелов Лев Николаевич, совпосол – Пузанов Александр Михайлович. От КГБ здесь генерал Борис Семенович Иванов. Впрочем, с ними ты особо контачить не будешь. И вообще – живи по принципу: тише едешь – шире морда…
