Но тут в памяти пронесся весь кошмар с этой страшной теткой в автобусе, с этим ливнем, с вынужденной ложью Ирине, чтобы снять лишние вопросы. "Как все взаимосвязано в нашей жизни, — подумала Инга Сергеевна, — видимые и невидимые нити отношений, ситуаций, переплетаясь, определяют все стороны ее, иногда только кажущиеся неожиданными и случайными. Но что мы знаем о них? Моя диссертация, которую я сегодня защитила, — итог моих тридцатилетних исследований проблем человека. Но столько ли и так ли я знаю, чтобы как-то оградить человека от зла, ненависти, зависти. Так ли и столько ли я знаю о человеке, чтобы помочь ему быть нравственно и физически здоровым?". Она в мгновенье мысленно пробежала по тремстам страницам своей диссертации. Хорошо, что сейчас, в перестройку, можно было уже выбросить огромное количество страниц этих "перлов" "о всестороннем развитии личности советского человека". А сколько времени я потратила на написание этой макулатуры, сколько страниц посвящено "анализу" марксистского определения социальной сущности человека, критике современной буржуазной философии, "неспособной разрешить проблему соотношения социального и биологического в человеке"?! Так может, эта тетка в автобусе не так уж ошиблась, назвав меня "интердевкой". "Интердевочки" продают свои тела, а мы, советские гуманитарии, продавали свои души, свои творческие устремления…
— Мамочка, — остановила вал тяжких мыслей дочь, — сейчас мы устроим дома настоящий банкет. Жаль только, что папа не с нами сегодня, но зато он навезет тебе подарков из Японии по случаю события. Ой, побежали! Наша остановка.
Они выскочили на перрон маленькой подмосковной станции, природа которой внушала покой и умиротворенность. Пройдя медленно до конца платформы мать и дочь, свернув к узкой, ведущей в поселок дорожке, одновременно взволнованно произнесли: "А где же Игорь, Он не мог нас не встретить". Желая смягчить ситуацию, Анютка сказала: "Эти математики — все фанатики. Он всегда все забывает. Наверняка перепутал расписание, либо засиделся у компьютера". Не уверенная в правоте дочери, мать все же сделала вид, что успокоилась, и они, нагруженные тяжелой сумкой и цветами, пошли в уже надвинувшейся темноте к общежитию, где жила Анюта. Как только они вошли, запахи нечистот сразу нахлынули на них. За три месяца, прошедших со времени ее предыдущего посещения Анюты, общежитие стало еще более дряхлым, грязным и неуютным. В связи с появившимся в этом блоке младенцем у молодой семьи, проживающей в соседней комнате, в общей кухне и коридоре ко всему прочему появились развешанные всюду пеленки, огромная коляска и детский крик. Мать с дочерью, уже откровенно взволнованной отсутствием мужа, быстро проскочили в их комнату, которая по сравнению с коридором показалась сейчас Инге Сергеевне сущим раем. Обставленная в первый же день поселения здесь Анюты новой дорогой мебелью и оформленная с большим вкусом, эта двадцатиметровая обитель на трех человек в грязном запущенном общежитии выглядела каким-то пятым углом, поражая чистотой и уютом. Комната тут же "объяла" их своим теплом и приветливостью. На столе, красиво убранном яствами и шампанским, из букета цветов выглядывала большая записка. На ней большими печатными буквами было написано: "Во-первых, ПОЗДРАВЛЯЮ! Урааа! Я звонил в институт и все знаю. Во-вторых, бегу на свидание к директору по поводу получения его подписи. Секретарша сказала, что он должен появиться в шесть-семь часов и будет принимать всех, так как улетает надолго. Настроение оптимистичное. Сегодня будем гулять до утра. Катюшка у Ларисы. P. S. Без меня шампанское не открывать. Игорь". Мать и дочь посмотрели на часы, которые показывали девять вечера. "Пора бы ему уже вернуться", — подумала Инга Сергеевна, но, подавив волнение, стала рассматривать содержимое праздничного стола. Бросилась в глаза висящая над столом на стене большая картина, выполненная Игорем на большом белом листе, как и все, что он делал, талантливо, живо, с юмором и оптимизмом. Вверху большими разноцветными буквами написано: "Мы едем, едем, едем в далекие края". В центре изображено голубое небо с розовыми облаками. Разрезая их, мчится фантастической формы космический корабль, в открытой (без верха) кабине которого у руля сидит в костюме космонавта подчеркнуто сосредоточенный Игорь. На плече у него с вздыбленной от скорости шерстью сидит кот. За Игорем в образе прекрасной амазонки, с большими белыми лентами от шляпы, путающимися в облаках, сидит Анюта, держа в руках собачку и попугая. За ней в костюме Красной Шапочки в обнимку с обезьянкой сидит Катюшка. За спиной у нее в рюкзаке-корзиночке — красивый петушок. Волнение из-за столь позднего отсутствия Игоря не давала женщинам в полной мере ощутить радость, которую хотел он внушить им, изрядно потрудившись над этим произведением.
— Побегу за Катюшкой, — шепнула Анюта и выскочила за дверь.
