Вторую неделю Приморск плавал в удушливой вязкой жаре. Неподвижный воздух не успевал остыть за крат кую июльскую ночь, а с рассветом солнце опять принималось за дело, так что уже через час податливо проминался под ногами разогретый асфальт, жаром дышали стены домов, проходящие автомобили обдавали людей волной раскаленного воздуха.
И ни облачка в небе, ни намека — пусто, белесо, словно выгорело навсегда.
За дальними крышами знакомо синел краешек залива. Там, в густом киселе моря, чуть подрагивали размытые силуэты судов, ждущих своей же данной очереди к причалу.
“У них тоже все хорошо”, — усмехнулся Малинин. Он глядел в окно, от вернувшись от стола, где на гладкой блестящей поверхности лежала одна-единственная папка. Малинин знал ее содержимое наизусть, и смотреть на нее совсем не хотелось.
— Разрешите?
Это был, конечно, Чумаков. Остальные ждали в коридоре.
— Собрались? — только и спросил Малинин. И, получив подтверждение, выдохнул: — Зови!
Входили, здоровались, рассаживались — все почему-то вдоль стены, даже Чумаков, считавший кресло у стола своим законным местом.
— Особого энтузиазма я что-то не наблюдаю, — обвел Малинин собравшихся хмурым взглядом.
— Так не климат для энтузиазма, — отозвался Чумаков.
— Ну, другого климата у меня для вас нет, — отрезал Малинин. Стало тихо. Только вентилятор на шкафу урчал плотоядно, имитировал бурную деятельность.
Перед Павлом Николаевичем сидели четверо. Троих он знал хорошо; четвертого — Кравца — вчера увидел впервые. Его прислали из Октябрьского райотдела вместо заболевшего Кондратенко. Когда утверждали состав оперативно-следственной группы, начальник уголовного розыска о болезни Кондратенко сообщил с хитрой улыбкой. Кто знает, что тут за причина… Лет пятнадцать назад Малинин работал под началом у Кондратенко. Может, и впрямь не захотел теперь идти в подчинение к бывшему своему ученику, а может, просто устал от этого дела.
Кравец был широкоплеч и приземист, лицо широкое, тяжелое — только глазки остренькие выдают молодость, посверкивают. Интересно, видать, ему все происходящее…
А все-таки жаль, что нет Кондратенко: он это дело вел с самого начала, мог бы пригодиться. И Васильчиков в отпуске, и Макс на стажировке, а оба нужны сейчас позарез.
Не нравилось все это Малинину. Вчера, когда шел к начальнику розыска, знал же, зачем позвали. И шел с твердым решением: “Откажусь. Вот просто откажусь, скажу: отдайте Збарскому, пусть человек хоть однажды поработает от души…” И только, распахивая дверь, подумал: ни разу еще от работы не отказывался. Ни разу.
Потом сидел, слушал, и все, что надумал по дороге сюда, казалось уже глупым и мелким. Ну, отдадут дело Збарскому — толку все равно не прибавится. Хочешь, не хочешь, а кому-то все равно надо засучивать рукава. Молча все выслушал, молча забрал дело, молча вышел. Теперь расхлебывай.
— Я полагаю, что каждый из нас про это дело слышал, знает или думает, что знает, — начал Павел Николаевич. Он говорил, глядя на полированную поверхность стола и чувствуя спиной жар, которым дышали стены. — Если у кого-нибудь уже есть готовая версия, прошу про нее сейчас же забыть. И знакомиться с делом на ново.
Он говорил эти слова на всякий случай. Но он знал цену случая — и говорил эти слова.
— Сегодняшний день на знакомство с делом. Субботу и воскресенье на размышление. И без всяких скидок на климат.
Краем глаза Малинин задел Чумакова — тот был серьезен.
— В понедельник ровно в девять встречаемся здесь. К этому времени прошу каждого в письменном виде изложить свои соображения, вопросы, предложения. Готов обсудить самые фантастические идеи, но жду от вас тщательности, точности и внимательности. Затем каждый получит конкретный участок работы. От прокуратуры с нами будет связан следователь Аркадий Романович Левченко. У него задачи свои… Это для информации. Остальное — по ходу дела. Кому что неясно?
Молчали. Кравец хлопал глазами.
— Будем считать, что ясно. На все время работы оперативно-следственной группы вы откомандированы и мое распоряжение. Это значит, что от всех текущих дел по месту службы вы освобождены. Если ваше руководство попытается вас загружать, прошу ни в какие объяснения не вступать, а немедленно докладывать мне. И на конец, у каждого есть свои дела — и служебные и личные. На их полное завершение — сегодняшний день, суббота и воскресенье. С понедельника — не отвлекаться. Есть вопросы? Тогда закончим на этом. С делом познакомитесь у старшего лейтенанта Чумакова. Возьмите, Валерий Сергеевич!
Малинин подвинул папку на край стола.
Когда все вышли, Малинин подошел к двери, щелкнул язычком замка, снял аккуратно и развесил на спинке стула рубаху, подставил голову под вентилятор. Жаром дохнуло на мокрые волосы…
Не нравится сдавать экзамены на двадцать третьем году службы? Не нравится — материал незнакомый, билетик трудный! Вот и психуешь.
Малинин взял рубаху, распялил ее на вытянутых руках Смешно, конечно стоит заместитель начальника от дела уголовного розыска посреди кабинета — рубаху сушит.
