Если у них были документы, свидетельствующие об их причастности к работе правоохранительных служб, то они уже показывали их портье.
– …и лимонно-ореховый.
Если документы отсутствовали, в ход могли пойти угрозы. Так или иначе, требуемую информацию они бы получили.
– Без пи-пи никакого торта, – тихо, но твердо заявил Дилан.
Облизывая губы в предвкушении торта, Шеп обдумывал ультиматум.
– Дилан, – позвала Джилли. – Окно.
Второй черный «субербан» пересек улицу и автостоянку. Остановился рядом с первым, который уже стоял перед административным блоком мотеля, чуть ли не у самой двери в ресторан-кафетерий.
Если бы ничего другого не оставалось, Дилан схватил бы брата за руку и вытащил из кабинки. В этом случае им бы, возможно, удалось добраться до туалета, но не без труда. Шеп не стал бы яростно сопротивляться, но превратился бы в упрямого осьминога, не желая сделать и шагу без посторонней помощи.
Официантка уже шла к их столику с меню в руках.
– Без пи-пи никакого торта? – переспросил Шеперд.
– Без пи-пи никакого торта.
– Пи-пи, потом торт? – спросил Шеперд.
– Пи-пи, потом торт, – согласился Дилан.
Шеперд вышел из кабинки.
Прибыв с меню в этот самый момент, официантка положила его на стол и спросила:
– Принести вам кофе?
И тут же открылась входная дверь. Солнце отражалось от движущейся стеклянной панели, не позволяя увидеть, кто входит в ресторан.
– Два кофе, – ответила Джилли.
Пожилая пара переступила порог. Обоим определенно перевалило за семьдесят. Двигались легко, не горбились, но на киллеров определенно не тянули.
– Молоко, – промямлил Шеп.
– Два кофе и стакан молока, – уточнил Дилан.
Молоко, конечно, принесли бы в стакане с круглой кромкой, но само молоко круглостью не отличалось. Оно было не фигурным, а бесформенным, а Шеп не отказывался от того или иного вида питья из-за формы контейнера, в котором оно подавалось. То же, в принципе, относилось и к еде. Квадратных тарелок Шеп не требовал.
– Торт, – повторял Шеперд, когда, опустив голову, следовал за Диланом между столиками. Джилли замыкала колонну. – Торт. Пи-пи, потом торт. Пи-пи, потом торт.
Впереди Дилана в том же направлении шествовал коренастый бородатый мужчина в рубашке с коротким рукавом, с цветными татуировками на шее, руках, лысине. Он первым вошел в мужской туалет.
Когда они оказались в коридорчике, куда выходили двери туалетных комнат и где их могли видеть некоторые из сидящих за столиками посетителей ресторана, Дилан повернулся к Джилли:
– Проверь женский туалет.
Она зашла, вернулась до того, как дверь успела закрыться:
– Никого.
Дилан втолкнул брата в женский туалет, последовал за ним, закрыл дверь.
Двери обеих кабинок были открыты. Дверь в коридор не запиралась. В туалет могли войти в любую минуту.
Окно, похоже, не открывалось, да и размеры не позволяли использовать его в качестве аварийного выхода.
– Дружище, я хочу, чтобы ты кое-что для меня сделал, – обратился Дилан к Шепу.
– Торт.
– Шеп, я хочу, чтобы ты сложил нас здесь и вернул в наш номер в мотеле.
– Но они придут в наш номер, – запротестовала Джилли.
– Еще не пришли. Мы оставили компьютер включенным, с интервью Проктора на экране. Не нужно им этого видеть. Я не знаю, куда мы отсюда направимся, но у них действительно появятся основания преследовать нас, если они поймут, что нам многое известно.
– Торт с кокосовой стружкой.
– А кроме того, в мешочке с бритвенными принадлежностями у меня конверт с пятью сотнями баксов, и других денег, кроме тех, что лежат в моем бумажнике, у нас нет. – Он подсунул руку под подбородок Шепа, поднял его голову. – Шеп, ты должен сделать это для меня.
Шеп закрыл глаза:
– Нельзя мочиться на публике.
– Я не прошу тебя мочиться, Шеп. Просто сложи нас в наш номер. Сейчас. Прямо сейчас, Шеп.
– Никаких «Золотых рыбок», никакого пи-пи, никакого складывания.
– Сейчас это правило неприменимо, дружище. Мы не на публике.
Шепа такой аргумент не убедил. В конце концов, они находились в общественном туалете, и он это знал.
– Никаких «Золотых рыбок», никакого пи-пи, никакого складывания.
– Послушай, ты видел много фильмов, ты знаешь, кто такие плохиши.
– Мочатся на публике.
– Есть еще худшие плохиши. Плохиши с оружием. Убийцы, как в фильмах. И вот такие плохиши ищут нас, Шеп.
– Ганнибал Лектер.
– Я не знаю. Может, они такие же, как он. Я не знаю. Но если ты мне не поможешь, если не сложишь нас, как я прошу, будь уверен: прольется много крови.
Глаза Шепа пребывали в непрерывном движении под веками, что говорило о его волнении.
– Много крови – плохо.
– Много крови очень плохо. А крови будет много, если ты немедленно не сложишь нас в наш номер.
– Шеп испуган.
– Не бойся.
– Шеп испуган.
Усилием воли Дилан не дал себе сорваться, как сорвался на вершине холма в Калифорнии. Он же дал зарок никогда не говорить так с Шепом, что бы ни происходило. Поэтому ему не оставалось ничего другого, как просить, умолять:
– Дружище, ради бога, пожалуйста.
– Ш-шеп-п ис-с-спуг-г-ган.
Когда Дилан взглянул на свой «Таймекс», ему показалось, что секундная стрелка просто несется по циферблату.
Джилли подошла к Шепу с другой стороны:
