Слуга выпучил глаза, как рыба, выброшенная на берег. Он открыл и закрыл рот, жадно хватанул воздух и просипел:
— На День зимы.
Послезавтра, значит. Хорошо. Хотя бы так.
— Где он сейчас?
Губы скривились, казалось, с них вот-вот слетит проклятье или брань, но смелости не хватило — слуга покорно кивнул и ответил:
— В предместьях Норта на охоте.
А старик-то ещё бодрый. Сколько ему, около пятидесяти? Уже тогда, в детстве, Тикан Адван казался старым — то ли из-за седеющих волос, то ли из-за брюха. Хотя он имел живой нрав и никогда не отказывался от интересного досуга — даже сухого отца смог расшевелить и поводить по злачным местам Норта.
— Во сколько он вернётся?
— Вероятно… — на лице появилась гримаса.
Раз снова стукнул его револьвером под подбородок.
— Без «вероятно». Надо точно и по делу.
— Дан Адван, — слуга повыше задрал голову. — не планировал заезжать, после охоты он сразу поедет к дану Шейкару на День зимы.
Раз свободной рукой сжал в кармане игральные кости. У них есть как минимум три варианта. Первый — перехватить дядю до начала праздника, второй — во время, третий — после. А как показывала практика, чем больше людей вокруг, тем легче провернуть дело. Второй вариант? Но как пробраться в дом? Вернее, как получить приглашение в чужом городе, где из знакомых — лишь оша со своей семьёй?
Ладно, и это не будет проблемой. Времени хватит, чтобы спланировать вечер. Найдер поможет. «Всё переживём», — вспомнились его слова, сказанные мальчишке. А это — ерунда, о том, что встреча откладывается, переживать не стоило.
— Ну? — скомкано спросил мужчина.
— Гну, — буркнул Раз. — Смотри, не болтай, — он оценивающе глянул на слугу. — Для верности за ней следят.
На вид ему было лет тридцать. Идеальный возраст: у него могла быть и мать, и сестра, и жена, и дочь — и пусть гадает, о ком речь.
Слуга дёрнулся, но промолчал, только губы опять скривил. Раз задержался взглядом на его худом лице. Было в нём что-то от брата: то ли тот же цвет волос, то ли он также хмурился. А может, просто был таким же ублюдком.
Крутанув в руке револьвер, Раз ударил слугу по лицу рукояткой и сразу зашагал по улице. Хотелось, чтобы на месте слуги был Лаэрт. Ничего, скоро так и будет, и боль тот переживёт куда большую.
Раз сорвал с головы шапку, подставляя лицо снегу, и начал считать: «Тысяча пятьдесят, тысяча пятьдесят один, тысяча пятьдесят два…»
Найдер медленно застегнул рубашку из тонкого хлопка, затем надел жилет из более плотной фактурной ткани и чёрный длинный сюртук сверху. Приглаживая волосы руками, посмотрел в грязное зеркало — по ту сторону стоял какой-то хитрый наглый уродец. Всё такое чистенькое, выглаженное, вот прям с иголочки — до тошноты. Этот уродец явно был из аристократов Киона или Норта. И ничего в нём не осталось от оша.
Нацепив кривоватую ухмылку, Найдер взялся за трость и вышел из комнаты. Не любил он дела, в которых приходилось притворяться аристократом. Стоило надеть все эти строгие рубашки, жилетки, брюки со стрелками — казалось, его сжимали чужие противные руки. Хотелось скорее выбраться из этой одежды, снова надеть любимую свободную рубашку, вставить серьгу в ухо и растрепать волосы.
В большой комнате собралась почти вся семья Юрико. Феб сидел прямо на ковре и с горящим взором рассказывал что-то двум девочкам — те слушали с кислыми лицами и уныло кивали, а он и не замечал. Найдер улыбнулся. Это Феб пока счастлив, что нашёл слушателей для своей любимой истории, а потом девчонки устанут — о, уж оша никогда не пожалеют слов, чтобы высказаться.
— Кион и Норт спорят за то, какой день назвать началом революции.
Найдер прислонился плечом к косяку двери, прислушиваясь. Вот уж нашел, о чём рассказывать десятилеткам!
— Для Норта это двадцать седьмое декабря, День зимы. Именно тогда рабочие подняли оружие и выступили против короля. Кион же говорит, что революция началась двенадцатого января, когда так называемый хлебный бунт подхватили военные и аристократы. В Кионе тогда отмечают День прогресса…
— Ну помолчи уже, — Найдер дотронулся до плеча Феба кончиком трости. — Это никому не интересно.
— Мы должны знать историю! — запротестовал парень. — Без прошлого нет понимания настоящего и видения будущего. Она учит…
Найдер переглянулся с Разом и сел на потёртый диван рядом с ним.
— Тому, что она никогда, никого и ничему так и не научила.
Доринка, жена Юрико, подняла руки и примиряющим голосом, как детям, сказала:
— Мальчики, у каждого своя правда, не спорьте, — она с улыбкой осмотрела костюм. — Найдер, как же ты возмужал!
Парень едва не рассмеялся. Это с какого момента — со вчерашнего дня? Они же даже знакомы не были до его приезда в Норт!
— Возмужал, — громко фыркнула Джо. — Вы бы видели, как он одевается в Кионе!
— Эй, мне интересно, продолжай! — девочка требовательно дёрнула Феба за рукав. Пошутила, что ли?
