«Десять тысяч пятьсот один, десять тысяч пятьсот два, десять тысяч пятьсот три…» — Раз пробежался до третьего десятка вперёд, затем назад. Он видел нетерпеливую дрожь Найдера, да и сам уже растерял спокойствие.
Пятьдесят миллионов… Если в деле будут участвовать все пятеро, ему достанется от двадцати процентов до сорока в зависимости от вклада. Это… Раз даже не мог придумать что.
Для Найдера — решение проблем со всеми королями Цая, исполнение мечты отца, здоровая нога. И главное — спокойная жизнь на равных с миром. Деньги заткнули бы всех, кто ему презрительно шептал «оша» и «калека».
Для Рены — возвращение к той жизни, которой её лишили, исполнение мечты о путешествиях. Для Джо — об образовании. Для Феба… Ладно, о чём парень мечтал, Раз не знал, но не сомневался, что и мечту того можно купить. А о чём мечтать ему, он не понимал.
Когда-то Раз хотел одного: стать учёным, как родители, как брат. Помогать людям, может, вылечить какую-то смертельную болезнь или изобрести то, что сделает жизнь легче. Затем его единственной мечтой стала свобода от больничного мира. А после — просто найти работу. Мечты мельчали, пока не исчезли вовсе.
— Давайте к главному, — деловито сказал Найдер. — Сроки, суть, имя.
— Мне нравится ваш подход, — Кантор кивнул и повернулся так, что на лице залегла тень, сделавшая его похожим на бесстрастную маску. — Как вы знаете, через три недели состоится День прогресса. Для учёных это единственный день, когда свои разработки они могут представить не научному совету, а сразу министрам, минуя одобрение гильдии.
Найдер внимательно слушал. Раз водил ладонью по подлокотнику взад-вперёд — девять швов в одну сторону, девять в другую. Всё это он отлично знал. Очередную годовщину революции учёные ждали сильнее всего. Гильдия знала, в какую сторону направить умы, и для тех, кто хотел делать по-своему, это был единственный шанс показать себя. А для тех, кто не попал в число любимчиков научного совета — получить финансирование.
— Мы знаем, что среди желающих выступить перед министрами будет один из учёных, который сделал открытие, способное изменить весь Кион.
Выдержав паузу, Кантор подвёл итог:
— Нам нужны его разработки. Все бумаги, связанные с делом, а также само открытие.
«Сто двадцать один, сто двадцать два, сто двадцать три…»
А дело принимало всё новый оборот. Сначала Кантор сказал про одно, но сейчас ситуация открылась с новой стороны: не просто бумаги, не просто разработки — что-то, способное изменить город.
Кто мог не хотеть перемен? Или, наоборот, страстно желать? И что это за перемены? И работа, которую поручают преступникам из Цая? Да не просто поручают, а устраивают соревнование за главный приз — пятьдесят миллионов линиров! У кого есть такая сумма? Как убедиться, что её заплатят? Раз вздохнул — слишком много вопросов.
— Хорошо, — Найдер, хмурясь, кивнул. — Разве эта ваша игра не наделает шуму? Если несколько начнёт охотиться за одним человеком, кто-то обязательно наследит и помешает другим. И о каких разработках идёт речь? Что это за учёный?
— Вы задаёте правильные вопросы, Найдер. Да, чем больше человек знает о задумке и чем больше охотников, тем сложнее. Но и тем сильнее они начнут стараться. Мой друг волнуется по поводу сроков — чем быстрее работа будет сделана, тем все мы, уж поверьте, станем счастливее.
Ясно. Заказчик не волновался по поводу последствий — пусть преступники в погоне за добычей хоть весь город разнесут, лишь бы дело было сделано. А тот с разработками скроется и…
Что «и»? Продаст другому городу-государству? Да, например, северный Норт, бывший столицей до революции, всегда охотно шёл навстречу тем, кто выступал против Киона. Или заказчик сам хотел воспользоваться разработками?
Раз выразительно посмотрел на Найдера, но тот не обратил внимания. Он знал, что если речь зашла о таких деньгах, оша пойдёт на любую опасность. Даже оставшись в одиночестве, не отступит. Что же, придётся поддержать друга. Опасностей Раз всё равно не боялся — нечем уже было бояться. А там, может, и для него дело обретёт смысл.
— Найдер, скажите, правда ли, что оша практикуют магию?
Друг нахмурился ещё больше.
— Конечно же нет, дан Ризар, — с вызовом ответил он.
На лице Кантора появилась пренебрежительная улыбка:
— Ладно. Вы должны знать, что магия под запретом — вся, кроме той, что практикует Светлый орден. Остальных прячут по больницам или вынуждают бежать. Но что если магию можно контролировать? Что если знать, как дать силу каждому? Да в такой мере, в какой не владел ни один из магов прошлого? Что бы тогда могли кионцы?
Найдер и Раз переглянулись. Это дело обещало стать чем-то новым, более опасным, отчаянным и сумасшедшим, чем прежде. За пятьдесят миллионов линиров. Если их заплатят. Если выживут.
Раз на секунду сжал кости в кармане, затем, потирая виски, откинулся в кресле. «Десять тысяч один, десять тысяч два…» Проклятое дело про проклятую магию от проклятых ученых.
Найдер заинтересованно подался вперёд:
— Разработки касаются того, что даёт магию, верно?
Мужчина с улыбкой кивнул.
— А чего хотите вы? Зачем вам эти разработки?
