Вараздат потерял пятерых убитыми и ещё пятнадцать ранеными, также погибла половина ополченцев, но будучи бывалым воином он знал, что за каждую победу есть своя плата и скорбь лучше приберечь для должного времени. Тер-Андраник напротив сохранял серьёзность – он считал для себя неуместным проявлять излишнюю весёлость после битвы. Сосчитали общие потери: всего погибло восемь бойцов и два десятка получили раны разной серьёзности. Бой оказался не из лёгких. Тер-Андраника интересовали пленные, он подозвал Азата, которого назначили за них ответственным, и подробно расспросил его о сдавшихся. Выяснилось, что почти все они – из простых воинов, опытных, хорошо вооруженных, но всё же обычных исполнителей приказов, от них вряд ли можно узнать много о целях этого похода. «Кроме одного, – отметил Азат, – этот командовал обороной на восточном конце деревни, мы ударили стремительно, и в итоге некоторых всё же удалось захватить живыми». Здесь оживился и тер-Андраник:
– Вели привести его ко мне, попробуем разговорить.
– Я бы, святой отец, отвёз его в Гехи и там подвесил над воротами за то самое место, это очень быстро сделает его общительным.
– Вот, слова истинного христианина!
– А почему нет? Я христианин, поэтому люблю Христа и люблю ближнего, как заповедано, а вот этих нечестивых ублюдков просто ненавижу.
– Надо будет провести с тобой несколько душеспасительных бесед, – усмехнулся священник.
– Пустое! Если христиане разучатся их ненавидеть, то вся наша борьба не будет стоить и медного фельса.
Затем Азат вышел, священник же подумал, что нет, переживать юноше не из-за чего, христиане ещё долго не разучатся ненавидеть, причём ни здесь, ни в любом другом уголке мира.
Тер-Андраник расположился в одном из близлежащих домов, и именно туда ему привели пленного мусульманина, мужчину примерно одних с ним лет с резкими чертами лица и серо-стальными глазами бывалого воина. Приказав развязать пленнику руки, тер-Андраник отпустил стражу, после жестом указал на стул. Приглашение сесть было принято. Налив в глиняную чашку воды из кувшина, он обратился к допрашиваемому по-арабски:
– Где твои командиры?
– Мертвы, – безучастно ответил пленник.
– Тогда чьи следы уводят к востоку от деревни? Их только что обнаружили мои следопыты.
По правде говоря, то была ложь, тер-Андраник действительно дал указание обследовать восточный выезд, но доклада ещё не получал. Теперь же, заметив в лице собеседника лёгкое напряжение, он уже знал ответ на свой вопрос.
– Мы отправляли разведчиков, – воин понял, что допустил промах, и пытался поправить положение. – Они не вернулись.
– О, ну если у вас принято отправлять на разведку самых важных людей отряда, то ты, безусловно, не лжешь!
– Ты собака, и мне нет нужды убеждать тебя в своей честности, – оскорбительные слова он сказал бесстрастно, ровным голосом. «Этого и пытать бесполезно», – подумал тер-Андраник.
– Да, нужды нет, как и тебе нет необходимости хранить верность тем, кто бросил тебя на верную смерть, а сам ускользнул.
– Если бы я хотел свести с кем-то счёты, то сделал бы это без помощи христианского священника! – тон пленника по-прежнему оставался спокойным, хотя в нём уже чувствовались нотки раздражения.
– Не стоит недооценивать помощь христианских священников, – усмехнулся тер-Андраник. – Но воля твоя, у тебя ещё будет время подумать.
После он подошёл к двери и дважды стукнул в неё кулаком, появились двое стражников, вновь затянули на руках пленника верёвку и увели его прочь. Тот, кажется, немало удивился, что допрос закончился так скоро, но времени выразить свои чувства уже не имел. Как только все трое скрылись, в комнату вошёл Вараздат.
– Ну, что рассказал араб? Вы быстро закончили.
– Он не араб.
– Он так сказал?
– Нет.
– Тогда откуда ты знаешь?
– Он перс, его выдало наречие.
– Хорошо. Что рассказал перс?
– Ничего, что могло бы запятнать его честь, но достаточно, чтобы мы сделали необходимые выводы.
– Ты опять говоришь загадками! – в ответственные минуты Вараздат не переносил склонности друга к созданию тайны.
– Никаких загадок, мы настигли отряд, за которым охотились, но упустили тех, из-за кого этот отряд проделал такой путь. Кажется, теперь у меня в голове сложился общий образ дела.
– Нуу, – протянул разведчик, – выбора у нас особенно не было, мы не могли оставить деревню.