были равными по силе. Он смотрел на Элиану, ждущую в щедрой темнице. Она ждала
его, доверилась ему, нуждалась в нем…
Его пальцы отпустили хрустальный шар и невольно полезли за тунику. Они нашли
золотую цепочку и кольцо, спрятанные там. Такие милые дары, отданные без вопросов,
несмотря на боль из-за расставания с ними. Он никогда не встречал души милее и щедрее,
чем в этой смертной девушке!
И он должен был оставить ее страдать из-за алчного короля?
- Как же не по геройски пылкий мужчина мнется при виде дамы в беде.
Безымянный фейри виновато повернулся на звук голоса королевы Титании.
Прекрасная королева прошла, скользя, среди высоких колонн и встала с другой стороны
от хрустального шара, ее блестящие глаза смотрели на видения в глубине.
- Бедная кроха, - сказала она, хотя в ее словах была улыбка. – Она мало знает о том,
что ее избранник стал слаб сердцем!
- Что вы от меня хотите? – осведомился капитан фейри резким и сдавленным
голосом. Он знал, что никогда не обратился бы к королеве в такой манере, но напряжение
сказывалось на его поведении. – Как я могу ослушаться короля?
Титания медленно посмотрел на него. А потом вытащила из-под своего длинного
одеяния из нескольких слоев черную одежду. После взмаха ее запястья капитан фейри
увидел плащ из тьмы, что была темнее ночи.
- Если ты вернешься в мир смертных без ведома моего мужа, - сказала королева,
лучше быть незаметным.
Капитан фейри смотрел на плащ. Надежда расцветала в его сердце, на миг затопив
верность Оберону.
- Будет не честно, если девочка умрет, потому что мой величественный муж –
вредина, - продолжала Титания. – Порой он нелогичен, мы оба это знаем, - она вручила
капитану плащ, и он принял его без слов. – Иди. Спаси девочку. Исполни свой долг.
В горле зеленоглазого мужчины застряли возражения. Ему нужно было спешить к
Элиане. Не осмелившись даже выдохнуть благодарности, он надел плащ и пропал, даже
Титания не видела его. В следующий миг он направился в другой мир.
Титания тихо рассмеялась, качая головой. Она знала, что ее веселье только
начиналось!
С этой мыслью она отвернулась от шара… и увидела, как король Оберон стоит на
пороге. Она вздрогнула от удивления и поприветствовала его широкой улыбкой.
- Добрый вечер, любимый муж! – воскликнула она.
Оберон хмыкнул и прошел в комнату.
- Не пытайся отвлечь меня красивым лицом и словами, женщина! – сказал он. – Мой
хороший слуга Пак сказал, что видел, как ты уходишь с моим плащом тьмы. Я хочу знать,
зачем.
* * *
- Раз я тебе больше не нужен, я лучше вернусь к себе.
Элиана вскочила со стульчика, уронила горсть соломы, которую пыталась сплести.
Ее плечо ударилось о фейри, когда она поспешила развернуться. С радостным воплем она
обвила руками его тонкий пояс.
- Почему ты так долго? – воскликнула она, уткнувшись лицом в его грудь. – Я
думала, ты больше не придешь!
Фейри резко вдохнул, а потом неловко похлопал ее по голове.
- Я задержался, милая, - нежно сказал он. – Но теперь я здесь. Я здесь.
- Я не могу сделать это сама, - сказала Элиана, отпрянув и вдруг смутившись. Она
прижала ладонь к пылающему лицу, желая как-нибудь скрыть румянец от его взгляда. – Я
пыталась, но…
- Я видел, - сказал он с улыбкой. – Это была ужасная попытка! Ты не унаследовала
способности матери.
Элиана нахмурилась и тряхнула головой.
- Да, это было глупо, но я не знала, что еще попробовать, а ты не приходил и не
приходил…
Он рассмеялся.
- Звучит так, словно я бросил тебя! – девушка молчала, он притянул ее к себе, и ее
голова оказалась под его подбородком. – Я бы так никогда не поступил.
Элиана задрожала, а потом расслабилась в его объятиях. Словно раскрывая
страшный секрет, она сказала:
- Король Гендри сказал, что меня представят его сыну на весеннем балу. Думаю,
он… собирается сделать из нас пару.
Фейри вздрогнул, помрачнев, пока прижимал Элиану к себе.
- Так скоро? Хотя вы ни разу не встречались?
Ее руки сжались на нем, и это вызвало у него трепет.
- Он все равно убьет меня, да? Если я… если ты не спрядешь золото?
Долгая пауза. А потом фейри сказал:
- Не уверен. Но я не дам ему шанса.
Элиана отпустила фейри и повернулась к прялке, припорошенной обломками
соломы. Она не могла смотреть на фейри и обняла себя, прижав к рукам дрожащие
пальцы.
- Мне нечего дать тебе. Ожерелье и кольцо были всем, что было у меня ценного.
- Да? – фейри тихо обошел прялку. Его сияющие глаза смотрели на нее во мгле, и
она невольно посмотрела ему в глаза. – У тебя нет ничего ценного, что ты могла бы
предложить мне? Добровольно?
Элиана смотрела в глубину этих глаз, видела тоску, которую боялась называть. Не
было ли это отражением ее чувств? Могла ли она видеть в этих глазах дом, которого ей не
хватало все эти годы? Мог ли он в ее глазах видеть то же самое?
Она заговорила раньше, чем осознала, что делает:
- Я дам тебе имя, - сказала она. – До рассвета. Обещаю. Я назову тебя.
Его лицо засияло изнутри ярче золота, которое он прял.
