Некоторые из подразделений, ранее занимавших окоп – к примеру, Семьдесят седьмая стрелковая бригада Лунсгатте – остались. Всего отряд, около тридцати человек, расчёты траншейных минометов, расположенных в блиндажах позади главного огневого окопа. Их командир, сержант по имени Хартвиг, присоединился к Криид, пока она осматривала минометные точки. Он был высок и начисто лишён чувства юмора. Кутаясь в испачканный грязью серый плащ, он носил шапку и зеленое кепи с кокардой, на которой было изображено какое-то животное, похожее на медведя. Его подчинённые мало общались с танитцами. Казалось, они довольны жизнью в тесных приямках своих дотов. Ещё у Криид сложилось впечатление, что Хартвиг и его люди пренебрежительно относились к подразделению, в составе которого были женщины, а тем более – когда одна из них была командиром.
Минометы представляли собой приземистые машины из воронёного металла, называемые фельдверферами, и использовали сжатый газ для выстрела трехкилограммовым снарядом. Расчёты содержали оружие в безупречной чистоте, постоянно шлифовали и смазывали. Сами люди, напротив, были грязными, а их форма давно превратилась в лохмотья. Большинство носили шапки или свободные капюшоны, кожаные куртки и шерстяные безрукавки, у многих на груди были привязаны или нашиты пластины брони. Их руки и лица почернели от грязи.
С миномётами перемежались пружинные орудия Фавелла, тяжёлые компактные катапульты, которые напоминали Тоне Криид своего рода орга́ны. Требовалось усилие двух человек, чтобы крутить шатунный ворот и взводить длинное метательное плечо до упора. Когда спусковой шнур выдёргивался, группа массивных пружин в основании орудия резко вскидывала рычаг и отправляла гранаты или бомбы в полёт над огневой траншеей по направлению к полю боя.
Хартвиг заверил Криид, что Фавелл может метнуть гранату на расстояние более двухсот пятидесяти метров.
Хитрость заключалась в том, чтобы установить запал гранаты так, чтобы она не взорвалась в полёте. Взрыв должен произойти уже на земле или вблизи неё, но если гренадеры выставляли слишком долгий запал, существовал риск, что противник успеет подобрать взрывчатку и швырнуть её обратно. У одного из номеров расчёта катапульты всегда была под рукой глиняная трубка для воспламенения взрывателей, которая была гораздо удобнее спичек или фитилей.
Солдаты Семьдесят седьмого Лунсгатте были не единственными кто, задержался в огневой траншее. Сморщенные, гниющие части тел торчали со дна траншеи, а иногда и из стен, там, где их обнажил дождь. Криид выяснила, что тремя годами ранее во время тяжёлых боев солдаты на этих станциях были вынуждены хоронить своих мертвецов прямо в окопе. Эрозия, вызванная водой, медленно возвращала их на свет божий.
На третий день, во время своего полуденного обхода, Криид обнаружила, что Лубба и Врил пытались укрепить участок стены, которая обвалилась из-за дождя. Часть выступа парапета превратилась в желоб для дождевой воды, которая теперь лилась в траншею широким потоком. Задача стала ещё более неприятной, потому что там, где отошли брёвна, обнаружились древние трупы, скрюченные и почти мумифицированные.
— Гак, — сказала она, глядя на всё это.
— Нам нужно больше досок, — сказал Лубба. — Даже если мы вернём старые на место, ничего не изменится, потому что они прогнили насквозь.
Криид посмотрела на Хартвига. — Доски? Флакборд? — Усмехнулся он. — Ты шутишь?
— Может, есть другие предложения? — Она быстро устала от унылой отстранённости Хартвига.
— Иногда на станции 282 бывает хворост. Они развозят его по траншеям снабжения, когда есть что развозить.
— Хворост?
— Да что угодно, — сказал Врил.
Криид повернулась к Хьюлану. — Сгоняй до 282-ой и глянь, может там есть что-нибудь.
— Есть, сардж.
— А как насчёт того, чтоб перекрыть этот поток? — предложил ДаФелбе, указывая на жидкую грязь, текущую через край бруствера.
— Придётся перебраться на ту сторону. Так что я лучше промокну, чем подохну, — сказал Врил.
— Тогда, как стемнеет? — рискнула предложить Криид.
— Конечно, сардж. Как только стемнеет.
Раздалось влажное, глухое бульканье, и ещё один кусок облицовки шмякнулся в траншею там, где Лубба пытался силой вернуть его обратно. Жирная грязь повалилась в проход, увлекая за собой ещё одно мерзкое тело.
Труп пялился на них, отвесив челюсть, словно что-то кричал, но его глазницы и рот были полны грязи.
— О, гак… Хьюлан! ˜— Криид окликнула разведчика. Он остановился и оглянулся.
— Попробуй-ка найти ещё и Цвейла.
Хьюлан кивнул.
Они продвинулись немного дальше. Криид проверила ещё двух или трёх солдат на огневой ступени: Вулли, Джайхо, Кенфельда, Субено. Сапоги Кенфельда протекали, и теперь ему нужен был порошок для ног.
Затем они дошли до Куу или, по крайней мере, до позиции Куу. Ступень была пуста.
— Мхеф! — Криид окликнула следующего. — Куда делся Куу?
— В сортире, сержант! — отозвался солдат.
