— Продолжай.
— Северо-западный сектор. В Гибсгатте третий полк Сезари Лайт сдержал контрудар, предпринятый неприятелем в день 199. Командир полка лично выражает свою благодарность верховному сезару за дальновидное решение отправить их в Гибсгатте, благодаря чему они смогли добиться такой славы.[Карта]
— Потери?
— Одна тысяча двести восемьдесят один, милорд.
Верховный сезар закрыл свой экземпляр отчета и положил его на сиденье рядом с собой.
— Угодно ли Вам, чтоб я продолжил, сир? — спросил Голке.
— Услышу ли я хоть что-нибудь новое? — спросил Верховный Сезар. — Услышу ли я что-то кроме описания безвыходности положения, и жалких попыток это приукрасить? Услышу ли я что-нибудь кроме того, что мы оказались в тупике, стоимостью в тысячи человеческих жизней и миллионы скуто?
Голке опустил руку. Страница выпала и слетела на ковёр.
— Нет, мой господин.
Сезар снова поднялся. — Сорок лет, граф. Это длится уже сорок лет. Сорок лет расточительства, затрат и застоя. Сейчас на фронте есть мальчики-солдаты, чьи деды погибли на первых порах, когда мы в одиночку противостояли Шадику. Слава Золотому Трону, теперь у нас есть союзники, но…
Он на мгновение посмотрел в огонь. Голке подумал, насколько тяжелой выглядит сейчас накидка из бековой шкуры на его плечах.
— Вы знаете, что сказал мне Сотен на днях? — тихо спросил Сезар.
— Нет, сир.
— Он сказал мне, что с тех пор, как Княжество Фичуа вступило в Альянс… когда это было? В 764-ом?
— В 763-ем, Ваше величество, с пактом Стромберга.
— Именно так. С 763 года потери армий нашего Альянса в пересчёте на всё население Фичуа превысили его. Девятикратно!
Это была ошеломляющая статистика. Голке моргнул. Он хорошо знал Фичуа по давно прошедшим отпускам. Конечно, это самая маленькая страна Континентального Айэкса, но всё же…
Он почувствовал, как его пульс снова учащается. Гнев поднимался в нём, как ртуть в термометре, который сунули в печь. Ему хотелось кричать на лорда Сезара.
«Это из-за тебя! Ты! Ты! Ты и начальники штабов, которые сгинули до меня, с вашими правилами войны и вашими боевыми кодексами! Будь проклят ты и твои архаичные стратегии…»
Вместо этого он прикусил язык и глубоко вздохнул, как учил его врач.
— Безвыходность сводит с ума, милорд, — сказал он. Его голос звучал тихо и напряженно. — Но, возможно, к концу года мы сможем…
Сезар повернулся к нему лицом. — Граф Голке, пожалуйста. Я не виню Вас за эти сорок лет. Я высоко ценю Ваши усилия и ту безупречную работу, которую вы проделали с тех пор, как заняли пост главнокомандующего. Я не глупый человек, что бы там ни утверждала популярная пресса…
— Конечно, нет, милорд!
Сезар поднял руку. Свет огня бликовал на перстне с бековым когтем. — Пусть выпустят пар, говорю я им. Пусть ругают меня на своих передовицах и высмеивают своими карикатурами. Народ Айэксегари любит меня.
— Вы – Верховный Сезар, мой господин.
— И я добьюсь победы, я не сомневаюсь. Я разгромлю Шадик и загоню захватчиков обратно на их выжженные земли.
— Я в этом не сомневаюсь, мой господин.
— Я тоже. Я никогда не сомневался, граф. Но сегодня у меня появились гарантии.
Голке взглянул в комнату позади них, где посетители разговаривали и потягивали напитки под люстрами.
— Почему… сегодня, милорд?
— Именно сегодня, граф Голке. Об этом дне напишут в учебниках истории. Наши праправнуки будут праздновать этот день.
Сезар подошел к Голке и аккуратно взял его за руку. — Об этом пока не объявлено публично, граф, и не будет объявлено в ближайшее время. Но Вам я скажу. Пять ночей назад на орбиту вышли имперские звездолёты. Авангард освободительного флота.
Голке сглотнул и обдумал слова одно за другим. У него закружилась голова. Штифт в бедре внезапно разболелся, как последняя сволочь.
— Имперские?
— Крестовый поход дошёл до нас, мой дорогой друг. После всех этих лет борьбы во тьме и одиночестве против Хаоса. Магистр войны Макарот, хвала его имени, пробился сквозь врага и обратил его в бегство. Миры Саббат теперь принадлежат ему, стоит лишь руку протянуть. И, что совершенно ясно, он счёл своей первоочередной задачей направить элитные силы для освобождения Айэкс Кардинал. Пока мы говорим, развёртываются первые контингенты. Со следующей недели в войну против Шадика включается Имперская гвардия. Долгие годы нашей борьбы не прошли даром.
— Я… потрясён, милорд.
Сезар ухмыльнулся. — Возьми свой амасек, Голке, давай же выпьем за это искупление.
Голке вновь поднял свой бокал, и сезар звякнул о него своим.
— К победе, долгой, но заслуженной нами по праву.
Они бросили свои пустые бокалы в камин.
— У меня есть кое-что для Вас, граф, — сказал сезар. — На самом деле даже две вещи. — Он полез в свою мантию и достал плоскую продолговатую коробку, покрытую синим атласом с золотыми вкраплениями. Сезар открыл её.
Золотая Аквила, прикрепленная к белой шелковой ленте, лежала на мягкой подложке. — Мой господин!
— Это признание Вашего преданного служения мне, Альянсу и Айэксегари. Орден Орла. И величайшая честь для меня даровать Вам его.
Верховный сезар достал медаль из шкатулки и осторожно прикрепил её к груди Голке.
