Я видимо тоже оттаивал вместе со снегом. Кошмары мне сниться перестали. О маме я вспоминал с любовью и нежностью, но как месяц назад это не заканчивалось слезами и соплями. Я смирился с утратой.
Мою квартиру мы уже сдали. Деньги я решил пустить на оплату коммунальных услуг Диминой квартиры, а остаток складывать куда-нибудь в коробку на черный день. И с подобных шабашек я не видел смысла делить деньги с Димой – мы ведь живем вместе. А кредит, в ускоренном темпе, у меня получится погасить уже через три месяца.
Меня тронули за плечо. Я обернулся и увидел перед собой Антона. Только его мне не хватало.
- Привет, - крикнул он мне на ухо.
Я кивнул в знак приветствия. Он названивал мне вчера весь день, но мне не хотелось с ним разговаривать. Я, конечно, говорил, что мне все равно с кем спит и что делает Антон, но в душе я знал, что лукавил. Мне обидно, что мой друг молчал о своей ориентации, обидно, что переспал с Димой, и то что сам вешался на него как шлюха.
- Мы можем выйти на улицу и поговорить? – снова прокричал мне в ухо Антон.
Я посмотрел на ребят, которые должны были заканчивать шоу минут через пятнадцать и наткнулся на внимательный взгляд карих глаз. Дима стянул огромные наушники на шею, волосы на голове стояли дыбом, с висков стекали капельки пота, рубашка на груди расстегнута. Я кивнул на Антона, а потом в сторону выхода. Он кивнул в ответ и вернулся к своим обязанностям.
Антон наблюдал эту немую сцену, хмурил свои тонкие белые брови и кусал губы. Мы вышли на крыльцо. Народу собралось много. Кто-то просто дышал воздухом, другие пошатываясь, подпирали стены, шумная компания пыталась поймать такси. По пути я стрельнул сигарету (курю редко, но сейчас просто невообразимо хотелось затянуться). Антон отвел меня в сторонку и как-то заискивающе заглянул мне в лицо. Я глубоко затянулся и посмотрел на своего друга в упор. Он как обычно был в приталенной рубашке, темных брюках и лакированных туфлях. Волосы аккуратно причесаны, в ухе блестела серьга. Он явно нервничал и то засовывал руки в карманы, то вынимал их и заламывал пальцы.
- Я хотел извиниться, - начал он.
- Антон, ты почему не сказал? – перебил я его. – Мы ведь давно дружим!
- Я боялся, что ты не захочешь больше со мной общаться, - опустил голову он.
- А с Димой зачем?
- Просто интересно было, - пожал он плечами.
- Просто интересно?! – изумился я, у меня чуть сигарета из пальцев не выпала, а брови скрылись под челкой..
- А почему нет? Я видел, как ты на него смотришь. Мне стало интересно, что же в нем такого! Ты ведь все время проводишь с ним.
- У меня работа такая быть возле него, - выплюнул я.
Мне стало противно от мысли, что Антон мог поступить подобным образом только из-за ревности и болезненного любопытства.
- И живешь с ним по этому?
- Он был рядом и помог мне!
- И в благодарность за это ты спишь с ним?
Мне захотелось врезать по этой смазливой физиономии. Я отвернулся и сделал пару шагов в сторону клуба. Но потом решил вернуться и выяснить все до конца.
- Я не ты, и не буду подставлять свою жопу кому попало!
Антон видимо понял, что дальше нарываться нет смысла, и примирительно поднял руки.
- Ладно, извини. Я не хотел с тобой ругаться.
- А чего ты хотел? – я опустил голову, глядя на сигарету зажатую между пальцами и сбил пепел.
Он замялся и снова опустил голову. Руки снова пришли в движения, откручивая пуговицу на рубашке.
- Ну! – поторопил я его и снова затянулся.
- Я хотел сказать, - решился он. – Что люблю тебя давно. И подумал, может мы попробуем…
- Нет, - отрезал я и добавил. – Извини, но нет.
- Я тебе совсем не нравлюсь? – совсем как-то сгорбился Антон.
- Дело не в этом, Антон. Мы дружим с тобой уйму времени, я просто не воспринимаю тебя иначе. К тому же я не гей.
- Как это? – удивленно посмотрел он на меня.
- Вот так! – я снова затянулся. – В смысле, мне не нравятся парни в принципе. Мне нравится конкретно этот.
Лицо Антона исказилось злобой, я даже отшатнутся от него. Его рот скривился, руки сжались в кулаки. Он хотел что-то сказать, но его перебил другой голос за моей спиной.
- Тёма?
Я обернулся. В нескольких шагах от нас стоял Дима и внимательно на нас смотрел. Он заметил злобное лицо Антона, его сжатые кулаки и напряженную позу. Дима протянул мне руку и сказал:
- Руслану совсем плохо. Поехали домой.
Я кивнул, выбросил сигарету и обернулся к Антону.
- Еще увидимся.
Я сжал протянутую широкую ладонь и пошел следом за Димой собираться домой. У Руслана снова поднялась температура, он был совсем бледный, на щеках гулял лихорадочный румянец, глаза блестели. Мы одели его и вывели через служебный ход к машине. Усадили на заднее сидение. Он сжался в комочек и слегка дрожал.
- Дим, - пробормотал я, - Нельзя оставлять его одного.
Он посмотрел на Руслана через зеркало заднего вида, маневрируя между машин не спящего города.
- Русь, давай-ка у нас оставайся.
- Не надо, спасибо, - ответил он слабым голосом. – Не хочу вас стеснять.
-Это не обсуждается, - отрезал Дима. – Ты один живешь, а если совсем плохо станет? Едем к нам.
- Да все нормально…
