Юрий Васильевич Маслов родился в городе Остров Псковской области (отсюда псевдоним – Острович). Живёт в Ярославле. По первому образованию – биолог, по второму – кинорежиссёр. Работал на телевидении, снимал экологические и научно-популярные телефильмы. Лауреат и дипломант журналистских конкурсов «Экология России», «Спасти и сохранить» и др. Лауреат литературных конкурсов им. П. П. Ершова и «Золотое перо Руси». Автор книг о природе и народных традициях в познавательной серии «Библиотека ярославской семьи».Книга «Пряники для слона» – это не просто сборник рассказов. Автор делится со своим читателем сокровенным: детскими воспоминаниями, семейными историями, профессиональными успехами. Его наблюдения над животными могут стать прекрасным поводом для общения, сближения и понимания не только своего внутреннего мира, но и мира окружающего.Подарите и вы свою любовь дикой природе!
Я с детства любил наблюдать за животными. Даже зоологом хотел стать. Или художником-анималистом, то есть таким художником, который рисует птиц и зверей. Но потом стал режиссёром – и начал снимать фильмы и телепередачи о природе.
О том, что видел, что удивило и запомнилось, я и написал в этой книжке.
В детстве я жил на самой окраине города. И частенько уходил из двора, чтобы исследовать окрестности. Ведь всегда интересно знать, что там, на соседней улице, за поворотом дороги. Там, где вообще кончается город.
Однажды я набрёл на заросший пруд возле железной дороги. Рядом грохотали поезда, но пруд жил своей дикой жизнью.
Здесь обитали существа, каких я видел только в книжках. По берегам бегали трясогузки. Да не те белые, что в городе, а жёлтые! Над зарослями кувшинок порхали чёрные крачки – я даже не сразу понял, что это за птицы. А из водных глубин то и дело всплывали редкостные гребенчатые тритоны, похожие на небольших крокодилов. Или на сказочных дракончиков.
Это место стало моим личным заповедником. Моим царством природы в трёх трамвайных остановках от дома. Я пропадал там целыми днями, неотрывно смотря бесконечное кино о жизни животных.
Чёрная крачка
А потом всё разом кончилось. Какие-то недоумки слили мазут из железнодорожной цистерны. Прямо в пруд. И поверхность воды, от берега до берега, затянулась мёртвой вонючей плёнкой.
Прошли годы. Пруд как-то почистили, вода в нём стала немного лучше, но волшебной красоты уже не было. И гребенчатые тритоны там больше не завелись. И чёрных крачек в тех местах я что-то не видел.
Но всё-таки мой заповедник жив! Он по-прежнему живёт в моей памяти.
Однажды мой старший брат Вова поймал в лесу змею. Да не какого-то безобидного ужика, а настоящую гадюку. Вова посадил её в лимонадную бутылку и привёз в город, чтобы показать мне. Как будущему зоологу.
Змее, конечно, было тесно в бутылке. Но брат обещал, что найдёт где-нибудь старый аквариум и сделает ей удобное жилище.
Полдня я заворожённо смотрел сквозь бутылочное стекло на гадюку. На её грациозные, пружинистые движения. Страшно интересно! Точнее, и страшно, и интересно.
Насмотревшись, я побежал во двор хвастаться, что у меня живёт змея. И, наверное, полдвора захотело проверить: вру я или нет…
Мы поспели вовремя. Гадюка уже умудрилась выбраться из бутылки и пыталась сползти с подоконника. Вот был бы ужас, если бы она спряталась куда-нибудь под шкаф или диван. Как заправский змеелов или какой-нибудь тореадор, я вооружился длинной вязальной спицей и загнал змею обратно в бутылку. До сих пор не представляю, как это удалось! Наверное, со страху.
А вечером гадюка выползла ещё раз. Хорошо, что папа был уже дома. Он надел брезентовые рукавицы, ухватил змею поперёк тела и стал запихивать её в узкое бутылочное горлышко.
Гадюка
Гадюке не хотелось возвращаться в стеклянное жилище. Она грозно зашипела и вцепилась своими ядовитыми зубами в рукавицу. Папа не испугался. Он сказал, что брезент очень толстый и змея прокусить его не сможет. Но я всё-таки боялся, что яд как-нибудь да просочится в папину руку.
Всё обошлось. Гадюку водворили на место, и папа велел брату отвезти змею обратно в лес. Я не возражал, потому что уже расхотел держать дома такое опасное животное. Птички и рыбки мне нравились больше.
Я не очень хорошо различаю птиц по голосам. Но одну узнаю сразу. Как только слышу в лесу или в парке волшебную флейту, уверен: иволга поёт!
Самая счастливая встреча с этой птицей была в детстве. Я тогда отдыхал в пионерском лагере, расположенном прямо посреди леса.
Шёл футбол. Отряд – на отряд. Обе команды играли плохо, смотреть было скучно. И тут сквозь ребячий гомон я услышал сказочные звуки:
– Фиу-лиу-лиу!
Тихонько, чтобы не заметила воспитательница, я выскользнул из толпы болельщиков и вошёл в лес.
Иволга
Мне давно хотелось увидеть живую иволгу. Как она выглядит, я хорошо знал по картинкам. Тело и голова у неё золотисто-жёлтые, крылья и хвост чёрные, а клюв красный. И меня всегда удивляло: как такая жар-птица может спрятаться среди зелёных ветвей?
А ещё мне хотелось взглянуть на иволгино гнездо.
Хоть я и понимал, что найти его – дело совсем не простое.
Любая птаха старается спрятать своих птенцов понадёжней. А иволга – особенно.
Гнездо иволги
По книжкам я знал, что её гнездо похоже на маленькую корзиночку, сплетённую из травинок и бересты. Крылатые строители подвешивают его на развилке гибкой берёзовой ветви. И оно висит между небом и землёй, покачиваясь, как старинная детская колыбелька – зыбка. К такому гнезду ни по ветке не подлезть, ни снизу не достать. Даже увидеть и то трудно – со всех сторон ветки колышутся, листья мельтешат.
