Мы возвращались назад через лес, когда Кингмэн увидел серую белку. Наша добыча была небогатой, но разнообразной — три тетерева, четыре кролика (к сожалению один был еще совсем детенышем) и пара голубей. Белка заметила нас, и в то же мгновение по траве мелькнула серая молния. — В три прыжка зверек добрался до основания ближайшего дерева и исчез за ним. Видимо, действие ружья белке было хорошо известно. Ее крохотная мордочка на мгновение показалась из-за ствола в метрах трех над землей, но сколько мы ни ждали, наведя ружья, больше она не появилась.
Мы возвращались назад через лес, когда Кингмэн увидел серую белку. Наша добыча была небогатой, но разнообразной — три тетерева, четыре кролика (к сожалению один был еще совсем детенышем) и пара голубей.
Белка заметила нас, и в то же мгновение по траве мелькнула серая молния. — В три прыжка зверек добрался до основания ближайшего дерева и исчез за ним. Видимо, действие ружья белке было хорошо известно. Ее крохотная мордочка на мгновение показалась из-за ствола в метрах трех над землей, но сколько мы ни ждали, наведя ружья, больше она не появилась.
Пока мы шли через лужайку к великолепному старому дому, Кингмэн выглядел очень задумчивым. Он молчал, пока мы передавали свою добычу повару, принявшему ее без большого энтузиазма, и вышел из этого состояния только тогда, когда все уселись в курительной комнате и он вспомнил о своем долге хозяина развлекать гостей.
— Эта древесная крыса (он всегда называл белок «древесными крысами», считая людей слишком сентиментальными, чтобы стрелять в милых маленьких белочек) напомнила мне о весьма странном происшествии, приключившемся со мной незадолго до того, как я вышел в отставку.
— Полагаю, что весьма незадолго, — сухо произнес Карсон. Я послал ему предостерегающий взгляд: он служил во флоте и слышал истории Кингмэна раньше, но обо мне ведь этого сказать было нельзя.
— Разумеется, — слегка раздраженно отозвался Кингмэн, — если вы возражаете, я не стану…
— Нет, нет. Расскажите, — торопливо попросил я. — Любопытно. Какая связь может существовать между серой белкой и Второй юпитерианской войной? Просто не возможно представить.
Кингмэн, казалось, смягчился.
— Полагаю, мне лучше изменить некоторые имена, — задумчиво произнес он. — Но место действия менять не стану. История началась примерно в миллионе километров к солнцу от Марса…
К-15 был оперативником военной разведки. Когда его называли шпионом, он расстраивался до боли, но в настоящий момент у него был более существенный повод для расстройства. Уже несколько дней его догонял вражеский быстроходный крейсер, и хотя безраздельное внимание столь великолепного корабля и немалого числа прекрасно тренированных ребят могло показаться лестным, он охотно отказался бы от этой чести.
Вдвойне неприятной ситуацию делал тот факт, что его друзья должны были встретиться с ним на борту корабля примерно через двенадцать часов за Марсом, и, поскольку он был довольно важной персоной, то этот корабль вполне способен был управиться с заурядным крейсером. К несчастью, преследователи подойдут на расстояние выстрела максимум через шесть часов. Следовательно, через шесть часов пять минут К-15 будет распылен на атомы. У него еще есть время высадиться на Марс, но такое решение можно считать наихудшим выходом из положения. Высадка, безусловно, разозлит агрессивно-нейтральных марсиан, а следовательно, могут возникнуть серьезные политические осложнения. К тому же, если друзья будут вынуждены высадиться на планету, чтобы выручить его, они истратят на это основную часть их оперативного запаса топлива.
У него оставалось всего одно преимущество, и то весьма сомнительное. Командир крейсера мог догадываться, что он направлялся на встречу, но он не знал, ни насколько близок к цели преследуемый, ни насколько велик корабль, к которому он стремился. Если он сможет продержаться всего двенадцать часов, то спасется. Это «если» превратилось теперь в некую, весьма значительную величину.
Мыслительный процесс некоторых людей замедляется тем сильнее, чем короче становится отпущенное им время жизни. Их словно гипнотизирует приближение смерти, они до такой степени покоряются роковой судьбе, что не предпринимают ни малейшей попытки ее избежать. К-15, напротив, обнаружил, что в подобных отчаянных ситуациях его мозг работает лучше. Сейчас он функционировал как никогда прежде активно.
Смит (это имя ничуть не хуже любого другого), командир крейсера «Дорадус», не сильно удивился, когда К-15 начал сбавлять скорость. Ясно, что шпион собирается высадится на Марсе, ведь интернирование меньшее зло, чем аннигиляция. Но тут штурман доложил, что маленький корабль-разведчик направляется к Фобосу. К Фобосу? К этой скале диаметром около двадцати километров? К-15, должно быть, совсем отчаялся, если надеется там спрятаться.
Крохотный разведчик уже почти остановился, когда оператор радара потерял его фоне массы Фобоса. Выполняя маневр торможения, К-15 потерял большую часть преимущества, и «Дорадус» находился теперь только в нескольких минутах лета от него — так что крейсеру пришлось начать торможение, чтобы не обогнать преследуемого. Он остановился всего в трех тысячах километров от Фобоса, а корабль К-15 все еще не появился в поле зрения. Вероятно, он находился за маленькой луной, в противном случае его без труда можно было бы увидеть в телескопы.
Корабль К-15 возник снова только спустя несколько минут. Он двигался с ускорением пять g прочь от Солнца и под углом к плоскости Солнечной системы, вновь и вновь передавая весьма странное сообщение:
