– Все, детки, наигрались! – сказал наконец Вячеслав. – Выбираемся из укрытий, приводим себя в порядок и через полчаса отбываем.
– Отбываем куда? И за какой надобностью? – уточнил Степан Терко.
– Без всякой конкретной надобности, – ответил Богданов. – Просто отбываем в город. И до понедельника занимаемся своими делами. Но при этом стараемся постоянно находиться на связи. А то мало ли что? Сами знаете, как оно бывает…
– Вот это дело! – Терко радостно потер руки. – Аж до самого понедельника – учитывая, что сегодня только среда! Почти целая неделя разгульной жизни!
Радость Терко была вполне искренней. Не так часто бойцам спецназа выпадало такое счастье – пожить жизнью обыкновенных людей почти целую неделю. У каждого из них была своя жизнь, свои неотложные дела, свои родные и близкие люди. Да, в конце концов, беззаботно поваляться, сколько хочешь, на диване – даже в этом, если разобраться, имеется немалая радость. Или неспешно прогуляться по улице, зайти в магазин, посмотреть, без всякой суеты и спешки, в глаза любимому человеку… Да мало ли! Поэтому не только Терко, но и все прочие искренне обрадовались таким словам своего командира.
Впрочем, обрадовались не все, нашелся и скептик. Скептиком оказался Георгий Малой. Так-то он был человеком веселым и легким, а тут вдруг засомневался.
– Вот увидите, что никакой беззаботной недели у нас не будет! – заявил он. – Не будет, и все тут! Ручаюсь!
– Это почему же так? – опешили бойцы.
– Уж такое у меня возникло предчувствие, – вздохнул Малой. – Э, думаю, напрасно наш командир произнес такие легкомысленные слова! Обязательно свалится на наши головы что-нибудь этакое! И выдернут нас из нашего блаженства, как редиску из грядки. Выдернут, значит, и отправят в какую-нибудь чертову тмутаракань на какое-нибудь развеселое дельце со всякими невинными забавами и приключениями! Вот увидите, что так оно и будет. Так что – предчувствие.
– Предчувствие, понимаешь ли, у него! – проворчал один из бойцов. – Спрячь свое предчувствие в самое отдаленное место! Или ступай с ним, сам знаешь куда!
– Знать-то я, конечно, знаю, – развел руками Малой. – Да вот только от этого ничего не поменяется. Вот попомните, что все так и будет!
– Я считаю так же, как Георгий, – неожиданно отозвался еще один боец – Алексей Иванищев.
– И ты тоже! – раздался всеобщий стон.
Не стонать после слов Иванищева было нельзя. Алексей был человеком немногословным и напрасных слов, в отличие от того же Малого, никогда не произносил. Каждое его слово имело вес, оно было аргументированным и обоснованным. Все знали, что если Иванищев что-то сказал – то так тому и быть, то есть то, что он сказал, обязательно случится. Хоть хорошее, хоть плохое. Суровым человеком был Алексей Иванищев – под стать своему основному делу. Он был сапером, а саперы, как известно, зря слов не говорят. Они даже лишних движений и то никогда не делают. Уж такой у них характер, проистекающий из их непростой профессии.
Оттого-то бойцы и застонали, услышав несколько слов от Алексея Иванищева. В ответ Алексей лишь безмолвно развел руками: дескать, сам я тут ни при чем, а просто все должно случиться так, как должно. То есть выдернут нас в самый разгар наших простых радостей, как редиску из грядки. С такой же бесцеремонностью и бесстрастностью и отправят выполнять какую-нибудь ответственную задачу.
– Вот тебе и погуляли в свое удовольствие! – сокрушаясь, промолвил Степан Терко. – Вот тебе и отвели душеньку! Эх!..
Остальные бойцы промолчали, потому что и сказать-то им было нечего: Степан Терко произнес те же самые слова, какие намеревались произнести и они сами. А потому – для чего же повторяться?
– Вы это чего? – удивленно спросил Богданов. – Еще ничего и не случилось, а вы уже впали в уныние. Подумаешь, предчувствие! Предчувствие – это дело такое… Это штука тонкая и необъяснимая. А может, ничего и не случится! Во всяком случае, я к тому предпосылок не вижу. Мне, как командиру, никто ничего не говорил и даже не намекал – ни словом, ни жестом, ни взглядом. И потому лично у меня нет никаких предчувствий.
Эти слова отчасти успокоили бойцов. Но лишь отчасти. И всем хотелось верить, что Богданов прав, а Малой неправ. Даже Иванищев – и тот неправ. Ничего в ближайшее время не произойдет, никакого срочного задания они не получат, потому что в мире все тихо и стабильно… Через неделю – другое дело. Через неделю может случиться все что угодно. А пока – ни-ни. Ни в коем случае, несмотря на все происки мировой буржуазии.
Так спецназовцам хотелось думать, и они так думали. И вовсе не потому, что они устали или обленились. Они были готовы отправиться на выполнение любого задания – и притом в любую точку мира. Хоть даже в Антарктиду! Однако же при всем при этом они были людьми, и им изредка хотелось простых человеческих радостей. Только и того, и нет в этом никакого противоречия.
– Итак, господин Кренц, наступают решительные дни. – Помощник американского президента внимательно взглянул на сидящего перед ним человека.
