– Дельная-то, может, она и дельная, – с сомнением произнес Богданов. – Но что, если эти самые голубчики уже подложили взрывчатку под склады? Управились загодя? И что тогда? Мы будем сидеть ночь напролет в засаде и ждать их, а они не придут. Они сделали дело заранее. Может такое быть? Вполне.
Спецназовцы зашевелились, кто-то с досадой крякнул. Это означало, что Богданов был прав, он попал в самую точку.
– Придется делать двойную работу, – сказал Дубко. – Пока светло – осмотреть склады, а если ничего не найдем, устроить ночью засаду. Если они не успели еще подложить свои адские машинки, то непременно попытаются сделать это ночью. Ночь – крайний для них срок. Завтра будет поздно.
Спецназовцы возгласами одобрили идею, предложенную Дубко. Одобрил ее и Богданов.
– Так и сделаем, – сказал он. – Найдем мы что-нибудь или не найдем, там будет видно. Но главное – никто не заподозрит нас в наших истинных намерениях. Мы просто осматриваем территорию, выявляя на ней возможные беспорядки. Обычное дело. Ведь завтра на базу пожалуют высокие гости. Товарищ полковник, поднимайте саперов в ружье. Но так, чтобы никто ничего не заподозрил.
…Действительно, никто ни в чем ни спецназовцев, ни приданных им в помощь саперов не заподозрил. Ну, ходят по территории какие-то люди, что-то ищут и о чем-то между собой совещаются – так и что же из того? Завтра на базу прибывает высокое начальство, а потому все сейчас на базе ходят туда-сюда, что-то ищут, о чем-то совещаются, наводят образцовый порядок. Так полагается перед прибытием высокого начальства. И потому действия спецназовцев никак не выбивались из этого армейского правила. Спецназовцев ни в чем не смог бы заподозрить даже тот самый невыявленный покамест диверсант, который – и такое вполне было возможно – наблюдал сейчас за действиями спецназовцев и саперов.
Впрочем, никаких иных радостей осмотр складов с ракетами и снарядами бойцам спецназа не принес. Как они ни старались, но ничего похожего на взрывные устройства обнаружено не было. Ни визуально, ни по наитию, ни даже с помощью специальных приспособлений – миноискателей.
– Похоже, нет здесь ни хрена! – вытер пот со лба Малой. – То ли они не успели еще совершить такое паскудство, то ли мы вообще взяли неверный след. Слушайте, а может, они придумали что-то такое, о чем мы и не подозреваем? Может, мы мыслим слишком примитивно и прямолинейно? Может, нам надо мыслить как-нибудь потоньше и позаковыристей?
Вопросы, заданные Малым, были из разряда риторических. А на риторические вопросы ответов не бывает.
– Не впадай в панику, – поморщился Богданов. – Если есть какие-то конкретные предложения, то говори. А нет, так молчи. Лично мне кажется, что мы на верном пути.
– То есть ночной засады нам не миновать, – уточнил Дубко.
– Так и есть, – кивнул Богданов. – Не миновать.
Никто из спецназовцев, понятное дело, не мог этого знать, потому что все же они не были провидцами, но тем не менее Богданов оказался прав. Бойцы были на верном пути.
Дело тут было вот в чем. На советской военной базе и в самом деле был еще один вражеский агент. Опытный, хорошо замаскированный, а главное, убежденный в том, что он делает праведное дело. И при этом не трус. Кроме того, он регулярно получал деньги, и немалые, от своих западных хозяев. Словом, этот агент был не чета Штольцу. Можно сказать, что это был настоящий, профессиональный агент.
Звали его Себастьян Курц, а его шпионский псевдоним был Штеле. Он был молодым человеком – не более тридцати лет от роду. Завербовали его самым простым образом, поймав на крючок, название которому – соблазн. Или, иначе говоря, желание красивой, богатой и беспечной жизни. Жить такой жизнью в ГДР было непросто. Вернее, жить было можно, но для этого надо было много трудиться. А трудиться Себастьян Курц не хотел и не любил. Он любил веселую, беспечную жизнь, а еще – автомобили. Но не восточногерманские – к ним Себастьян Курц относился с презрением, – а что-нибудь этакое, шикарное, западноевропейское или американское. Обзавестись такой машиной было его мечтой. Тем более в машинах он знал толк, в этом, если можно так выразиться, заключался его природный талант. Но где раздобыть такую машину в ГДР, а главное – на какие деньги? Эта мысль не давала ему покоя.
О своих мечтах Себастьян Курц частенько говорил на всевозможных молодежных вечеринках, где он был завсегдатаем. Ну а на молодежных вечеринках утаить ничего невозможно, так как каждое сказанное слово вмиг подхватывается другими участниками вечеринки.
Узнали о тех мечтах Себастьяна и те, кому это было нужно. Однажды, когда он уже под утро возвращался с вечеринки домой, его окликнули двое мужчин.
