Я нерешительно покачалась с носка на пятку и начала свой долгий рассказ. Пришлось рассказать о цели своего визита в кабинет отца, об испорченных портретах Всеславы. По мере моего рассказа плечи папеньки клонились вниз, а на лбу появлялось всё больше морщин. Об одном я умолчала, что Айка была вместе со мной. Сказала, что испугалась шагов, потому шестой портрет сунула в конверт, не глядя, и убежала. Намеренно упомянула, что в комнате была застигнута Людмилой и что та меня уже наказала. Она же и поменяла портреты Всеславы на новые. Успела… а вот мой вытащить – нет.
– Что теперь будет, папенька? – Я закончила, а отец всё не издавал ни звука. Я даже подумала, а не стоит ли признаться в чём-нибудь ещё.
– Людмилу накажут…
– Но, отец, – я попыталась его перебить, но он мне не позволил, резким взмахом руки остановив мою речь.
– … за бесконечные покрывательства твоих проступков. Всему есть предел, моему терпению в том числе. Всё, что ты сейчас мне рассказала, ты завтра утром расскажешь сестре и извинишься перед ней. А что касается князя Радимира, то ты, дочь, примешь всю ответственность на себя.
– Ему тоже всё рассказать и попросить прощения? – в голове крутилась одна мысль: до чего же это унизительно.
– Нет, Агния, мы примем предложение князя, и ты станешь его женой.
Кажется, в зале разом кончился воздух и мне стало нечем дышать. На фоне этого унижения перед сестрой стали сущим лепетом.
– Папочка, но я не хочу за него замуж! – из глаз брызнули слёзы, которые я пыталась сдерживать, что было сил.
– Ты не хочешь замуж, и Всеслава не хочет замуж. Может, мне тогда пойти? – несмотря на иронию в голосе, тон отца был суров, и перечить ему явно не стоило. – Пора повзрослеть, Агния, и научить держать ответ за свои поступки.
– Не хочу я замуж за Радимира, – слёзы несдерживаемым потоком хлынули из глаз. – Я люблю другого.
– Не смей! – повысил на меня голос отец и стукнул ладонью по массивному подлокотнику. – Ты – княжна! Твой долг заботиться о людях, о земле своей, а не бегать по сеновалам и миловаться там с кем ни попадя. Я знать ни о чём не хочу!
– Ни с кем я не миловалась!
– Вот и славно, не придётся второй раз краснеть перед Радимиром, – слова отца неприятно задели.
– А если я откажусь от князя?
– Значит это станет последним, что ты сделаешь в роли княжны. Не вынуждай меня, Агния, принимать крайние меры. Ступай к себе.
Спасибо, что не выгнали взашей. Я бы уже ничему не удивилась. За дверью меня дожидался дружинник, он старательно избегал моего взгляда, но по одним его пунцовым ушам было видно, что он слышал каждое слово. А уже завтра об этом будут знать в каждом курятнике Великолучья.
Позорище… Есть только один способ его избежать – дать согласие Милану.
Под конвоем меня доставили в собственную комнату, совершенно пустую. Ни Людмилы, ни Айки не было, и это настораживало. Неужели отец так скор на расправу? Это было совсем на него не похоже.
Мне было жаль нянюшку, но я ведь не нарочно так. А подругу вообще пыталась защитить и не выдать отцу. Значит, и нет в её наказании моей вины. Вот только, как бы я себя ни утешала, червячок сомнений точил мою совесть и не давал уснуть. Я ворочалась с боку на бок, открывала и закрывала окно, впуская ночной прохладный воздух, а сон всё не шёл.
На дворе было тоже неспокойно. Кони ржали в стойлах, не по нраву им пришлось такое тесное соседство, им вторили сторожевые псы, наверное, призывая к порядку. Не взирая на поздний час, туда-сюда сновали челядь. Из-за большого количества гостей им приходилось трудиться день и ночь. И тем не менее, даже простые слуги могли спокойно передвигаться, в отличие от своей княжны, запертой в собственной светлице.
В сладких грёзах о свободе я наконец-то забылась сном. И снился мне светловолосый и голубоглазый Милан и наша счастливая безбедная жизнь вдали от княжих стен. Мы кружились в васильковых полях, нежась в лучах летнего солнца, и всё у нас было хорошо, пока с севера не стала надвигаться грозовая туча. От громкого её раската я чуть было не подпрыгнула на кровати.
– Я тебя разбудила? Извини, – Айка открыла второе окно с неменьшим грохотом. – Время завтракать. Я принесу.
– Постой, – я рывком вскочила с постели и схватила подругу за руку. – Что с тобой, Айка?
Подруга была бледнее обычного, глаза припухли и покраснели, а нижняя губа, изрядно искусанная, вдобавок дрожала.
– Со мной ничего. Спасибо за беспокойство, – бесцветным голосом ответила Айка, отводя взгляд.
– Перестань, мы же подруги!
– Подруги… – Айка всхлипнула, вытирая рукавом дорожки слёз. – Маму с утра подняли, велели убираться из терема, запретили работать при дворе и жить здесь. Прохор сказал, всё потому, что за младшей княжной не уследила… Как же так, Агнеша?! Матушка при дворе работает дольше, чем мы живём с тобой на свете.
– Мне правда очень жаль. Если бы я только могла что-то сделать… – В глазах Айки заискрилась надежда и оттого мне на душе стало только гаже. – Помоги мне, пожалуйста, мне бы весточку князю Милану передать. А там уж мы придумаем что-нибудь вместе.