Величественный и холодный правитель огромной страны и государственный преступник, приговоренный к казни. Что между ними может быть общего? Казалось бы совершенно ничего, но жизнь — штука сложная и непредсказуемая. На что готовы пойти эти двое, чтобы остаться в живых? Вопрос философский, не так ли? Внимание: яой! ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: Данное произведение содержит описание нетрадиционных отношений между мужчинами. По-простому, это яой/слеш/гомоэротика, выбирайте то слово, которое Вам ближе и понятнее. Кого это нервирует, не читайте. Вас предупредили, претензии по поводу жанра не принимаются.
Мрачный и неуютный тронный зал был огромен. Гулкое эхо гуляло под высокими сводами, а стены скрывались в густых тенях. Собравшиеся здесь люди старались не шуметь и не привлекать к себе внимание жрецов, почетным караулом стоявших у тронного возвышения. Единственным ярким пятном в общей тоскливой картине был величественно восседающий правитель. Белая, с голубыми вставками, мантия легкими складками спадала до самого пола, надежно скрывая фигуру своего владельца. Широкие рукава крыльями ложились на подлокотники кресла, позволяя видеть лишь кончики пальцев. Голову венчала высокая корона из белого металла, полностью прячущая волосы. Лицо Правителя украшали причудливые серебряные узоры, полностью скрывающие черты лица. Большие, ярко-голубые глаза завершали образ ледяной статуи.
Сегодняшний день обещал быть богатым на события — пред грозные очи правителя королевства Арджи, лучезарного Ариашари, должен был предстать Граф Ибрис. Потомственный аристократ, весельчак и балагур, владелец немалого состояния и, по-совместительству, «Клинок возмездия», как его называли бунтовщики. Главная головная боль правящей верхушки жрецов королевства. На протяжении последних шести месяцев граф удачно дурачил службу безопасности Ордена, избегая ареста.
Надо заметить, что самого Правителя Ариашари головные боли жрецов интересовали крайне мало — своих хватало. Вся реальная власть в стране сосредоточилась в руках Ордена Пресветлого Бога. Однако, согласно древним традициям, главой королевства избирался юноша, соответствующий ряду требований. В ходе длительной борьбы, между нынешним правителем и жрецами была достигнута договоренность: Ариашари не лезет в политику и подчиняется некоторым правилам, а жрецы, в свою очередь, не достают его всякого рода службами, приемами и тому подобными вещами, предоставляя относительную свободу действий. До поры его подобное положение вещей вполне устраивало, позволяя заниматься тем, что действительно интересно.
Створки дверей плавно раскрылись, и в зал, окруженный стражей, вошел виновник сегодняшнего собрания. По толпе придворных прошла быстро смолкающая волна шепота, стоящие подле трона жрецы ощутимо напряглись. Правитель же остался неподвижен. Довольно высокий и мускулистый, коротко стриженый шатен хоть и был невозмутим, но вид имел потрепанный. И это не удивительно. Пребывание в тюремных казематах еще никому не шло на пользу. Темно коричневые, свободного кроя, штаны носили отчетливые следы знакомства с немытыми полами тюрьмы. Когда-то белая и, очевидно, дорогая сорочка сейчас могла составить конкуренцию одеянию пугала с крестьянского огорода. Сапоги из кожи горного нарна [1]покрывал слой грязи. Общую картину пойманного, но не сломленного аристократа довершали красовавшийся на скуле синяк и злобно сверкающие из-под длинной челки темно-зеленые глаза.
Дойдя до тронного возвышения, Граф был грубо остановлен и поставлен на колени охраной. Сегодня его должны были судить. Чистая формальность. Еще одна дань традиции. Для всех собравшихся было очевидно, что приговор уже вынесен и обжалованию не подлежит, а палач давно готов выполнять свои прямые обязанности.
Но! Согласно традиции, преступника благородного происхождения полагалось обвинять в присутствии аристократов королевства. Ему следовало дать возможность оправдаться. Также традиции однозначно указывали на то, что приговор может вынести исключительно правитель и в случае отрицательного исхода рассмотрения дела, он собственноручно должен отправить осужденного на смерть.
Идиотские традиции, будь они трижды прокляты! Они не позволяли Верховному жрецу Ордена Пресветлого покончить с этим делом быстро и незаметно. Так, как ему бы хотелось. Верховный был крайне раздражен, но никак это не демонстрировал. Не время. Позже, в тишине тюремных стен, он вдоволь насладится мучениями глупого графа, посмевшего перейти ему дорогу.
А пока следовало чтить традицию. Благодаря ей же, сомнительное удовольствие быть главным обвинителем получал сам Верховный.
Грузный, лысый мужчина с маленькими блестящими глазками шагнул вперед. В наступившей тишине шорох его темно-коричневой мантии оглушал.
— Урожденный граф Нардан тер Ибрис, вы обвиняетесь в измене, убийстве жреца Пресветлого Бога, достойного эрла [2]Тувула, подстрекательстве к восстанию против правящего режима и устном оскорблении законного правителя королевства Арджи. Есть ли у вас желание сказать что-то в свое оправдание? Или же вы хотите опровергнуть предъявленные вам обвинения?
Голос Верховного звучал сухо и по-деловому, было понятно, что ответа на свои вопросы он не ждал. Жрец торопился покончить с делом мятежника.
— Пф! А разве мои слова что-то решат? — Приятный баритон обвиняемого сочился ядом. — Разве это сборище имеет хоть какой-то смысл? Давайте лучше закончим это побыстрее.