— Вышитые горлицы на моих простынях, — раздраженно заметила Маша. — Они шпионят для мамы, и теперь она думает, что я плохо сплю.
— Ой, — брат вытаращил глаза, — а орлы на моих простынях?
— По крайней мере, твоему сну ничего не мешает, — пожала плечами мама. — Дрыхнешь как сурок, даже во время сессий. А вот Маруся и правда в последние ночи вертится-вертится, как будто спит на гвоздях.
— Это вмешательство в частную жизнь, — надулся брат. — Я немедленно куплю новое постельное белье.
— И мне тоже, — попросила Маша, ластясь к нему.
Он показал ей язык:
— Вот еще! Знала про птиц-шпионов и молчала!
— Не знала, а подозревала! Тебе денег на единственную сестру жалко?
— За деньгами стучитесь к Михаилу Валерьевичу, — перенаправил ее Костик, — он у нас самый богатый.
— Мишенька людей спасает, а вы его доходы считаете, — вдруг обиделась за сына мама. — И вообще! Маруся, немедленно отвечай, что с тобой не так? Влюбилась?
— Вот еще! Я к конфе по лингве готовлюсь, волнуюсь и все такое, — выпалила Маша первое, что ей в голову пришло.
— Кстати, о лингве, — оживилась мама, — и давно Сергей Сергеевич носит платье и грудь?
Ох ты же ничего себе! Вот это проницательность профессиональной свахи!
Оторопев, Маша не сразу нашлась с ответом.
— Что Циркуль делает? — изумился Костик.
— Испытывает один артефакт, — пробормотала Маша, — и вообще, не лезьте в чужие дела. А ты, — и она дернула брата за ухо, — не вздумай языком трепать! А то мне тоже известна парочка твоих секретов!
— Каких секретов? — быстро спросила мама.
— Никаких, — поскучнел Костя. — А я что? Мне вообще неинтересно про то, что там делает Циркуль. У меня своих забот полон рот.
— Вот то-то же, — одобрила Маша.
— Пожалуй, я буду пирожные и кофе, — решила мама.
***
Когда она ушла, уже пора было бежать на пары, и Костик только успел спросить, что, собственно, происходит. Почему весь универ гудит о том, что его сестру собираются убить.
Маша торопливо заверила его, что находится под надежной круглосуточной охраной, что за ней по пятам ходят Вечный Страж, два менталиста и один Циркуль, а дело находится под личным контролем Аллы Дмитриевны. Впрочем, Костика это мало успокоило.
Он бы и на пару с ней поплелся, но Маша яростно воспротивилась.
В аудиторию к Глебову в итоге она влетела последней и замерла, не решаясь сесть на свое обычное место на первой парте. Вспомнилось, как однокурсники шарахались от нее. Тихо вздохнув, Маша забилась в угол на последнем ряду, открыла тетрадь и принялась рисовать в ней огуречков-человечков.
Ну вот зачем она записалась на семейно-любовный курс? Какая ей семья, какая ей любовь, если Андрюша, которого новости не могли миновать, даже не спросил за весь день, как она тут?
Тут она вспомнила про Федю Сахарова и задумалась о том, как бы он отреагировал, заяви она ему, что маменька-сваха считает их идеальной парой. Упал бы в обморок? Бросился бы наутек? Принялся бы старательно ухаживать за Машей, как хороший мальчик, играющий по правилам?
— Рябова, — мягко позвал ее Глебов, — позвольте узнать, чем заняты ваши мысли. Кажется, вы далеки от темы нашего занятия.
— Очень даже близка, — возразила Маша. — Артем Викторович, на большой перемене мама сказала, что рассчитала мою идеальную пару. А этот парень мне ну совсем-совсем не нравится. И что важнее?
Аудитория оживилась, кто-то засмеялся, кто-то зашептался.
— Лариса Алексеевна заходила в университет и не навестила меня? — запечалился Глебов. — Да, старики никому не интересны… Очень любопытный вопрос, Мария. И к какому ответу вы склоняетесь?
— К дьяволу этих свах! — выкрикнул Саша Бойко.
— Отвергаете науку? — уточнил Глебов, по обыкновению уселся на стол и заболтал ногами. Это означало, что он готов к диалогу.
— К дьяволу эту науку, — подтвердил Бойко.
— Но ведь вы пользуетесь достижениями научно-технического прогресса. Лампочками, а не факелами, автомобилями, а не гужевым транспортом. Так почему же вы предлагаете игнорировать расчеты свахи? Она свои данные не с потолка берет, а основывается на огромном опыте всего человечества, нумерологии, астрологии, психологии, генетике. Что же вы противопоставляете всему этому? Эмоции неопытной юности?
— Именно! — азартно воскликнул Бойко.
— А вы, Рябова?
Маша помолчала, придавленная столь весомыми аргументами. Кто она такая, чтобы идти против целой науки?
— Но ведь сердцу не прикажешь, — сказала девочка из параллельного курса.
— Увы, — развел руками Глебов. — А жаль, правда? Как было бы удобно, если мы могли контролировать свои влюбленности и симпатии. Выпил отвар — и полюбил соседку по лестничной площадке. Прочитал наговор — и воспылал к умненькой коллеге.
— Да ну, — опроверг такие простые решения Бойко. — Разве смысл любви не в преодолении всякого-разного?
— Вы так думаете, Александр? — Глебов улыбнулся ему. — Что ж, мне есть чем аргументировать противоположную точку зрения.
Он спрыгнул со стола и принялся что-то стремительно писать мелом на доске: