И Маша тут же пообещала себе записаться на углубленный курс в следующем семестре.
Зато второй парой шла история, на которой было не так увлекательно. Маша лишь прислушивалась к монотонной лекции по Серебряному веку, кардинально изменившему подход словесников к принципам наговоров, про переход от народного творчества к более концептуальному, от простого к сложному. Машинально она время от времени поднимала руку вверх, чтобы рассказать про плюсы или минусы разных подходов.
Все это они уже проходили с Циркулем в прошлом году, и Маша тогда даже получила «отлично» за сравнительный анализ эффективности наговоров Золотого и Серебряного века. Да вот только эта пятерка была отравлена дымовской иронией — он высказался в том духе, что Рябова использует логику там, где нужна душа. Ох, как она обиделась на него, даже звонила Сеньке и жаловалась на дурацкого Циркуля. Маше нравилось все усложнять, ей нужны были четкие формулы, она любила прописывать алгоритмы, а потом наполнять их смыслами. Дымов же предпочитал хаотичные наговоры, как слово ляжет, полностью игнорируя стопы и размеры.
Круглая ушастая голова Феди Сахарова — вот что отвлекало Машу от истории. Мальчик, с которым у Маши могли быть идеальные дети… Имеет ли она право лишать их даже крохотного шанса появиться на свет?
Мама была опытной, сильной, талантливой свахой, и в ее выводах сомневаться не приходилось. Андрюша Греков встречался с другой девочкой и на Машу смотрел только как на друга… Что, собственно, она теряет? Да, Федя не красавец, но ведь и Маша тоже. Да, он зануда и заучка, но ведь и Маша тоже. А вдруг стерпится-слюбится? А вдруг стоит переступить через себя ради славных потомков?
— Что ты задумала, Рябова? — едва дождавшись окончания пары, Федя осторожно подсел поближе. — У меня скоро дыра на затылке появится. Чего ты на меня так таращишься?
— Ничего, — поспешно ответила она, — тебе показалось.
— А вот и нет, — заупрямился он. — Если ты домашку по арифметике не сделала, так и скажи, я дам тебе списать. Плакса смотрит на такое сквозь пальцы, ему вообще плевать, учимся мы или нет. А мне не жалко, Рябова, я готов со всяким поделиться своими бесценными знаниями…
Что-то изменилось вокруг. Будто рябь пронеслась в воздухе, мир моргнул, а Маша совершенно неожиданно выпалила:
— Ох, Феденька, да при чем тут арифметика! Арифметика тут совершенно не при чем. Это все маменька моя с ее новостями. Говорит, ты моя идеальная пара. Говорит, у нас будут идеальные дети.
— У кого у нас? — мигом расставшись со своими хвалеными мозгами, часто заморгал Федя. — У нас с тобой? Это такой розыгрыш? Я вообще-то люблю дерзких и ярких девушек.
— Я, между прочим, тоже не отказалась бы от рокового красавца…
— Вот ужас-то! — и Федя схватился за свою круглую голову, жалобно и скорбно. — И чего теперь делать-то, Рябова?
— А я откуда…
— Внимание, внимание! — раздался громкий и хорошо поставленный голос ректорши. — Чрезвычайная ситуация! Все занятия на сегодня отменяются, студентам настоятельно рекомендуется вернуться в свои общежития и ни с кем не разговаривать. Эти черто… На ментально-когнитивной кафедре, — тут отчетливо прозвучало отвращение, — опять что-то бахнуло… Выгоню к чертовой матери! — куда-то в сторону рявкнула Алла Дмитриевна, а потом вернулась к официальному тону: — Произошла утечка правды. Никто не может врать до тех пор, пока ситуация не нормализуется, о чем я сообщу дополнительно… Кирилл Борисович, если вы не приструните своих щенков, я вас лично!.. — снова рявкнула она в сторону, микрофон затрещал, и все стихло. Маша ошарашенно подумала, что у Пахомова, наверное, усы сейчас торчат, будто в них не двести двадцать, а прямое подключение к высоковольтной линии электропередач.
В потрясенной аудитории послышались возмущенные возгласы.
— Да мы должны устроить темную этим менталистам! — выкрикнул Саша Бойко. — Отмутузить их как следует! Утечка правды, ха! Кто бы еще знал, что это такое!
— Спорим, это опять те два придурка с пятого курса, — зачастила Олеся Кротова, которая знала всё и про всех. — Они еще вокруг Рябовой в последнее время ошиваются все время. Рябова, это они, да, опять бахнули?
Маша захлопнула рот и для верности закрыла его обеими руками, а потом стремительно, ни на кого не глядя, бросилась вон из аудитории.
Слова «а кто еще, не зря же они с утра талдычили о каких-то подпольных испытаниях» буквально царапали ей горло.
В коридорах было многолюдно, студенты спешили покинуть универ. С невероятной для себя наглостью орудуя локтями, Маша пробилась вниз по лестнице и с облегчением выбралась под сизое небо.
Откуда ни возьмись рядом с ней возник Лиза-Дымов и схватил ее за руку.
— Пойдем быстрее, Машка, — велел он и потащил за собой вглубь сада, подальше от корпусов общежитий.