— Да, вы знали правильный ответ, как и первоклашки, впрочем, — хмыкнул он. — Вы что-то очень бойко стрекотали, а я думал: ого! Ну и что дальше, Мария Рябова? Что мне нужно делать теперь? Стоит ли приблизиться к вам или подождать, пока вмешается судьба?
— И вы ждали, — понимающе проговорила она. — Ни словом себя не выдали. Обычный препод, такой же, как и все остальные.
— Просто жил как жил, — кивнул он. — Приглядывал за вами издалека и не мог понять: что вообще между нами может быть общего? Серьезно, Рябова, все это казалось мне не больше чем глупой шуткой. Я даже злился на вас — какого черта вы вообще появились однажды передо мной и сбили меня с толку.
— Я не хотела.
— Конечно, не хотели. Вам бы и в голову такое не пришло, не поделись я с вами своим воспоминанием. Итак, вы перешли на второй курс, стало понятно, что судьба вообще не чешется в эту сторону, и тогда я решил хотя бы попробовать. У вас хватает способностей в лингвистике, чтобы у меня появился веский повод надавить на вас из-за конференции.
— Если бы вы в тот день не привели меня к себе в кабинет, то даже не узнали бы о видении с ножом. Это как уроборос, Сергей Сергеевич. История закольцевалась и пожирает собственный хвост.
— Время-шремя, вибли-вобли, — Дымов поднялся, чуть поморщившись: он очень долго просидел перед ней на корточках. — Что-то я проголодался. Как ваша голова? Вы уже можете идти? Потому что моя бедная Лиза на рыцарские поступки не способна, имейте в виду. Мне придется вызывать кавалерию, если хотите, чтобы кто-то нес вас на руках.
— Думаю, обойдемся без кавалерии, — Маша пощупала макушку. Вроде как даже шишки не было. Наверное, она действительно грохнулась в обморок от страха. — Купим готовой еды в киоске и вернемся в общагу? Не хотелось бы опять оказаться перед закрытой дверью.
— Давайте, — он протянул ей руку, помогая встать.
— По крайней мере, я оказалась в вашем прошлом не потому, что влюбилась, — пробормотала она, смущаясь.
— Признаться, я испытываю некоторое облегчение по этому поводу, — ответил он, опустив голову. Кажется, ему тоже стало неловко. — Не хотелось бы изображать из себя Онегина, отчитывающего юную Татьяну за неуместную пылкость.
Маша вспыхнула и поспешно отвернулась. Ах, в какие мучительные дебри она их затащила! Кто только ее за язык тянул!
«Учитесь властвовать собою; не всякий вас, как я, поймет; к беде неопытность ведет», — возникли в памяти пушкинские строфы, и ей захотелось вырвать руку и убежать так далеко, как только можно.
А потом вдруг в ней тонко зазвенело уязвленное самолюбие: да с чего бы Дымову всенепременно ее отвергать, вздумай она признаться! Отчего он просто не может пасть жертвой ее чар?
Какое счастье, что она и правда не влюблена в него. Хватает ей Андрюши Грекова, который ни в какую не желает замечать Машины прелести, и еще Феди Сахарова, твердо решившего плодиться и размножаться.
Ну почему в Маше нет того с ног сшибающего кокетства, которым щеголяла Дина Лерина? Где женщины вообще учатся такому? Надо будет спросить на семинаре у Глебова, вдруг есть какие-то тайные курсы…
— Как вы смотрите на винегрет, Мария? — преувеличенно бодро поинтересовался Дымов, когда они приблизились к киоску с едой.
Винегрет. Вот во что превратилась ее жизнь.
***
На кухне общежития было по обыкновению людно. Еще несколько часов назад Маше казалось, что она никогда больше не сможет находиться с Диной в одном помещении без того, чтобы не бледнеть и не заикаться. Но теперь история с ее потенциальным убийством куда-то отодвинулась, и все, что осталось, — это замешательство и усталость.
— Как жалко, что вы от нас переехали! — воскликнула Аня Степанова. Ну еще бы — она-то осталась с капризной Викой, которой все было не так и не этак. — Я заглянула к вам в комнату, навела там кое-какие чары. Кран в ванной подтянула, окна помыла, матрасы сделала более мягкими.
— Спасибо, — Маша чмокнула ее в щеку.
— Я даже не знала, что на нашем этаже есть еще одна комната, — заметила Дина, сооружая невероятной высоты бутерброд.
— Что с тобой такое? — с любопытством спросила у нее Лена Мартынова. — Миллиард калорий на ночь и ни одной маски для лица?
Дина, по-прежнему без макияжа и с небрежной прической, расхохоталась.
— Все! Хватит с меня мужчин! — воскликнула она торжествующе. — Никогда больше по собственной воле я не отправлюсь на свидание. Баста!
Сделав это шокирующее объявление, Дина невозмутимо вернулась к бутерброду.
Лиза-Дымов запихал в микроволновку сразу два контейнера с рыбой-картошкой, весь погруженный в себя. Лена от удивления пролила чай мимо кружки. Катя, которая по позднему времени уже смыла черную подводку и казалась сама на себя не похожей, подалась вперед и произнесла с восторженным придыханием:
— И черная пучина боли поглотила ее с головой… Кто обидел тебя, девочка?