— Прямое. Ученые пошли дальше и решили повторить эксперимент, но уже не с волнами или мячиками. В качестве снарядов они взяли элементарные частицы, разогнанные до околосветовых скоростей, и начали стрелять ими по стене-мишени. Эксперимент с одной щелью ничего странного не выявил — ожидаемо на стене-мишени получилась одна полоска. Но когда стрелять электронами начали по преграде с двумя щелями, на стене-мишени ученые увидели множество полосок, что приводило к странному выводу — элементарные частицы, несмотря на то, что они являются материальными объектами, из которых состоят все вещи вокруг, ведут себя, как волны. Проходя через две щели, электроны каким-то образом проходили через обе, а затем после преграды интерферировали между собой, оставляя на стене несколько полосок.
— Ничего не понял, но очень интересно! — саркастично восхитился я ликбезом.
— Дослушай до конца и все поймешь, — спокойно сказала Мария. — Чтобы понять, как именно электроны делятся надвое и проходят сразу через две щели, придумали еще один эксперимент. Все та же стена-мишень и преграда с двумя щелями. Но теперь в преграду выстреливали электронами по одному, а за пролетом этих электронов сквозь щели следили при помощи высокоточных приборов.
— И что выяснили?
— А то, что при таких условиях на стене-мишени образовывалось всего две полоски.
— В смысле? До этого же образовывалось много полосок, — не понял я.
— Вот именно! — воскликнула Мария. — Так открыли удивительную способность электронов проявлять одновременно свойства частицы и волны. Причем эти свойства менялись только при одном обстоятельстве — при наличии или отсутствии наблюдателя.
— То есть, — попытался резюмировать я, — если на электрон не смотреть, то он ведет себя, как волна, а если смотреть, то как частица?
— Абсолютно верно, — подтвердила Мария.
— Но к нам-то эта теория как относится?
Мария взяла из рук Оана блокнот и нарисовала простую схему, где червоточина имела сноску «щель», чужая галактика была подписана как «электронная пушка», «Магеллан» исполнял роль электрона, а наша Солнечная система была «мишенью».
— А наблюдатель кто? — уточнил я.
— А наблюдателем должна была быть я, — густо покраснев, ответила Мария.
Мы все молчали, и первой прервала затянувшуюся паузу Мария:
— Беспилотный «Магеллан» улетел сквозь червоточину и благополучно вернулся, поскольку был напичкан огромным количеством регистрирующих приборов. Считай — на нем был наблюдатель. А наш «Магеллан» первый свой прыжок совершал с бодрствующим капитаном Веровым, именно поэтому он вышел из червоточины там, где мы и предполагали. Но когда мы развернулись и должны были прыгнуть в червоточину в обратном направлении, я поспешила и ушла в гибернацию за несколько часов до входа в нее.
— Погоди, Мария, — взволнованно возразил я, — но в таком случае роль наблюдателя должны были выполнить все те же многочисленные приборы.
— Они были отключены, — поникнув головой, ответила Мария. — Я узнала об этом, лишь когда мельком прочла системные коды во время диверсии на «Магеллане». Я запаниковала. Отец принялся переписывать программу и уводить «Магеллан» из Солнечной системы. Он приказал мне лечь в криокапсулу, но я испугалась. Испугалась, что могу потерять Коса. Я уже тогда понимала, что сигнал, принятый мной с планеты, мог быть послан не им, но не могла в это поверить. Я должна была убедиться в этом лично и потому решилась на побег.
— Любовь, — горько подвел я итог.
Девушка кивнула.
— То есть, — вмешался Оан в нашу беседу, — насколько я понимаю, все встало на свои места. Я — настоящий землянин. Вы — инопланетяне.
— Нет, Оан. — с улыбкой на лице ответила Мария. — Мы не инопланетяне. Мы — тоже земляне. Просто прибыли мы не из другой вселенной, а из параллельной.
Конец первой части.
Наградите автора лайком и донатом: https://author.today/work/250584
