– Хат! Ты же лучше меня знаешь, верить можно лишь своим! А этот… Он же даже не человек! Ты видел, как он учится? Он – хуже машин! Он… Он – страшнее их! Умнее, хитрее, гибче!.. Я такого в жизни не видел!
– Много ты видел в жизни, – вздохнул старик, аккуратно вытирая капли слюны со щеки. – Ну, иномирянин. Может, они там все такие.
– К дьяволу его! Чего мы ждем? Ровер на ходу. Ночью придавить урода – и домой! Про базу мы узнали, нет никакой базы. Бежать, пока окончательно не пропали!
– Бежать? А сорок Диких будут сидеть и ждать, пока мы докатим до места? Ты что, совсем черепушку стряхнул? Так вроде во время атаки тебя по животу пнули, не по затылку. Да и куда сбежишь, если топливо наливают каждый раз на полдня пробега? Эх, дурень ты, Кайри. Дурень… Можно подумать, нас дома сильно ждут.
Охранник сел на ящик, привинченный к стенке ровера, и зло пнул попавшийся под ноги разводной ключ:
– Не знаю, что там за разборки у вас с вояками, а мне жаловаться не на что.
– Ну-ну. То-то тебя в поход сунули. Если бы не этот странный бродяга, так бы и закопали в развалинах. Всех. И тебя, любимца Совета, и нас, каторжан.
Отпив еще пару глотков, Хат аккуратно заткнул горлышко бутыли и пристроил ее сбоку, заботливо прикрыв сверху тряпкой. Покосившись в амбразуру на тянувшиеся мимо пустоши, лениво спросил:
– Если такой бойки, что в городе не остался? Предлагали же: в каменоломни или на крест. Может, сумел бы сбежать. Так ведь нет, с нами покатил. На верную смерть.
Кайри вздрогнул и прошипел, еле сдерживаясь, чтобы не сорваться на крик:
– Вот тебя не спросил, как мне подохнуть! Вот!.. И знаешь, знаешь!.. Я вот так скажу – плевать мне на все! Плевать! И когда будет возможность – я сбегу! А вы – можете проваливать! Хоть под землю, хоть еще куда!.. Но – без меня!
Сидевший на крыше ровера Карлос перегнулся в распахнутый люк, придерживаясь о запыленные скобы рукой, и попросил:
– Хат, как бурда, пить можно? Дай горло смочить, а?
Отхлебнув, землянин вернул бутылку назад, одобрительно кивнув. Потом посмотрел на злого Кайти и усмехнулся:
– Слышишь, дурак, ты ори еще погромче. Так, чтобы не только я услышал. Тогда до места в кандалах поедешь. Или вообще – пешком побежишь. Мне таких трудов стоило разрешить вам в ровере кататься. Будет обидно, если из-за одного идиота приятную поездку испортят. Нам охрану подобрали – самое то, спят и видят, как бы Сошедшим с Небес гадость какую подложить. Ну и мне заодно… Довелось же ходячим имуществом прибархлиться. Если глотку не перережут, так насрут за пазуху. Хотя бы себе, чтобы другим было обидно вонь нюхать…
Старик покосился на испуганно сжавшегося в углу парня, потом поболтал остатками самогона и недовольно постучал по краю люка:
– Э, рабовладелец! Ты сказал – промочить, а сам вылакал почти без остатка! Я что, тебе покупал?
– Ты пробу снял. Раз жив до сих пор, значит нас отравить не хотят. Не бухти, вечером лагерем станем, я еще добуду. Хорошая штука, правильно выпивку выбрал.
– Да? Ну, платить тебе. Я пустой.
– Ага. Будто я твои заначки не знаю по машине… Ладно, мелочи это, куплю пару-другую для завтрашней дороги. И на вечер возьму. Все веселее пыль глотать.
Поерзав на свернутой в рулон мешковине, Карлос замолк, с ленивым прищуром разглядывая пейзаж вокруг. На прицепленной сзади телеге тряслась охрана, по бокам пылили три собранных из труб малопонятных конструкции на широких колесах. Полученная в наследство память выдернула похожую картинку и сложила вместе два непонятных слова: «Безумный Макс». Кто был этот Макс – Карлос пока не знал. Но активные занятия в оставленном городе запустили какие-то тайные механизмы в голове и в душе крепла уверенность, что со дня на день память проснется окончательно. И тогда мужчина наконец-то превратится из обученного убивать механизма в живого человека. Или хотя бы в его подобие. Все же пять лет воспоминаний и остатки личности – куда как лучше, чем пустые ночи, заполненные беспросветной тьмой. Лучше быть огрызком живого человека из прошлого, чем ничем…
