Вообще Дима Линевич не понравился мне. Человек иного происхождения, иных взглядов, с абсолютно неприемлемым для меня характером, он не мог быть моим другом в детстве и ни при каком раскладе не станет другом теперь. Акула капитализма, трудоголик, холодный, безжалостный, прагматичный - нам было не по пути. Но разговаривать с ним оказалось удивительно интересно и приятно. Для обоих. Ностальгия по советским временам (или просто ностальгия по нашей юности?) объединяет сегодня самых разных людей вплоть до классовых врагов и религиозных фанатиков непримиримых конфессий.
Общие воспоминания о переулках и дворах, об уличной шпане тех лет, о катке на Патриарших переместили нас из пижонского ресторана в Центре Берлина в далекую, нищую, но счастливую, родную и любимую Москву - город нашего детства. И это было здорово.
- Я редко курю, - сообщил вдруг Дима, доставая из кармана пачку. - И всегда только один сорт сигарет - "Бастос".
А я глянул на эту невзрачную серенькую пачку с голубым кабриолетом в центре (голубой, значит, легкие) и не удержался от восклицания:
- Вах!
- Что такое? - не понял Линевич.
- Хотите расскажу забавную историю?
И Дима как бывший советский человек по достоинству оценил случай, происшедший когда-то с моим другом Майклом Вербицким.
Начало девяностых. Партия настоящих сигарет "Бастос" (чего только не везли тогда в Москву!) конфискована на таможне за неуплату пошлины и продана по символической цене случайному оптовику. Оптовик на незнакомую марку большую накрутку делать не стал. И в итоге американские сигареты попали к потребителю по цене "Дымка". Майкл рискнул взять пару блоков на пробу. Тут же оценил качество, хотел купить еще, ноs, кончились. Ладно. Курил он их регулярно, но когда встречался с солидными людьми, брал для понта "Мальборо" или "Кент". И вот сидит однажды в "Метрополе" с богатым немолодым американцем. Встреча крайне ответственная, нервничает, и, конечно, запускает руку не в тот карман - вместо "Мальборо" достает серенькую пачку "Бастос" с красным кабриолетом в центре, но замечает ошибку, когда сигареты уже лежат на столе. Рокировку делать поздно и глупо. И тут американец приходит в полный восторг. Целых полчаса он рассказывает Майклу историю старейшего, самого аристократического и дорогого сорта американских сигарет, ведь хозяева этой табачной компании - его родственники.
Линевич от души посмеялся, догадавшись о концовке заранее, и все-таки финал получился неожиданным. Я рассказывал историю, иллюстрируя ее жестами, и вот, когда извлекал из левого внутреннего кармана пачку любимого "Парламента", вместе с ним выпала на стол фотография Ланки Рыжиковой.
Линевич странно вздрагивает, порывисто поднимает портрет, приближает его к лицу и лишь после этого аккуратно, как бомбу, кладет назад, а потом, словно проснувшись, говорит:
- Извините. Обознался. Кто это? Ваша девушка?
- Это моя жена, - вру я зачем-то.
Но Линевич соревнуется со мной в абсурде и неожиданно просит:
- Подарите мне, пожалуйста, эту фотографию.
- Возьмите, - говорю я, пытаясь не отставать. - Если она вам так понравиласьs У меня же остался негатив.
- Видите ли, она очень, очень похожа на одну женщинуs
И как между нами могло произойти такое? Вроде не так уж и много выпили.
Не мудрено, что отчет об этой встрече я написал Тополю только через несколько дней, когда немножечко пришел в себя. Но ни словом не упомянул про историю с фотографией.
1
Незасвеченную квартиру для временного проживания в столице нашел, конечно, Циркач - самый московский москвич среди нас всех. При достаточном количестве друзей и знакомых разыскать летом пустующую хату - не проблема. У Борьки Зисмана это получилось с третьего телефонного звонка из автомата на Ленинградском проспекте, куда мы тихо выбрели пешочком с Ходынского поля. Дальше двинули на такси, и Циркач все ворчал, что его уже тошнит от машин производства Горьковского автозавода. Что он, в конце-то концов, Борис Немцов, что ли?! Это наш вице-премьер вознамерился пересадить на "волжанки" все правительство и Думу в придачу. А Борис Зисман торжественно обещает завтра же подогнать к подъезду новый джип. Спасибо еще, что не прямо сегодня. Мы появились в Москве утром, но после двух почти бессонных ночей, и к тому же, если я правильно помню, было воскресенье. В общем, самое время по автосалонам бегать!
А старый кирпичный дом на улице с немыслимым названием Девятая Рота выглядел как после артобстрела, но внутри оказалось все хорошо. Видать, сама девятая рота погибла, но рубежей не сдала. Между прочим, я всегда балдел от названий московских улиц: например, Четвертая улица Восьмого марта (почему бы не Восьмая улица Четвертого марта?) или - Тринадцатая линия Красной Сосны (есть еще Шестая, Восьмая и Двенадцатая, другие почему-то отсутствуют). Ну, да ладно.
