Она осунулась, но это произошло вследствие похудения на пятьдесят лишних килограммов жира.
Я заверил ее, что у нее шелковистая кожа и лицо мадонны, что привело ее в восторг.
Я довел свой "контр-миноносец" до опушки цирка. В лагере царила странная атмосфера. Начало манежа, конец забастовки, проект всеобщей мобилизации создают подобный же климат.
Меня остановили двое легавых в полной амуниции.
- Здесь проехать нельзя! - изрекли они.
- Почему? - спросил я у них.
- Сперва надо осмотреть машину.
У матушки Барнаби начались судороги, от которых задрожала вся машина.
- Позовите комиссара Ферна-Брасса, - предложил я.
- Но мне дано распоряжение не получать приказы от кого-либо иного, возразил верзила с темными усами.
- От меня - нет, но от него - да. Позовите его, и он даст вам распоряжение.
Церберы начали совещаться. Потом один из них закричал:
- Синьор комиссар!
Появился Ферна-Брасса.
Его люди стали ему объяснять, почему его потревожили. Он выслушал их и пробормотал, саркастически глядя на меня.
- Никаких исключений, все должно быть осмотрено.
Я спокойно покинул тачку. Теперь создавалось уж слишком много шума. Я взял Ферна-Брасса под руку.
- Кроме шуток, коллега, - сказал я, - я играю в слишком крупной игре в данный момент. Все вы рискуете шлепнуться на землю.
- Что такое вы тащите в этой машине?
- Дело в том, что я сам этого не знаю, но клянусь вам, что, если вы отмените свое распоряжение, я вскоре буду знать это и скажу вам.
- Ладно, - проговорил мой коллега. - Но это в последний раз я оказываю вам доверие. Если вы будете продолжать действовать один, вы пожалеете об этом.
Он бросил приказ своим служащим, которые с сожалением отошли от машины.
Я бросился к рулю и постарался как можно быстрее увеличить между нами дистанцию.
- Что вы ему сказали? - поинтересовалась матрона.
- То, что было нужно, как вы сами могли убедиться. Нет, вы подумайте, эти флики считают, что им все разрешено. Почти у всех под носом насилуют вашу сестру и еще хотят быть со мной хитрыми!
Я испытывал все же некоторое беспокойство относительно этой легковерной дамы, но эта сдобная булочка думала только о своих ключах от багажника и готова была даже сосать их, как будто это были не ключи, а лапки лангуста.
Я спилотировал эту добрую машину до назначенного места. Синьор Барнаби шагал журавлиными шагами, с руками, засунутыми в карманы, с сигарой, всунутой в его большую пасть, и был похож на столб на сельской площади. С беспокойным видом он бросился ко мне.
- Ну, как?
- Все о'кей, босс, - ответил я ему, так как он прекрасно понимал по-английски.
Тут вмешалась его увешанная бриллиантами матрона.
- Он был потрясающ! Эти бродяги хотели обшарить машину, но он освободился от них.
Тут хозяин цирка засиял, как прожектор охранников во время беспорядков в тюрьме.
- Это хорошо, сынок, это тебе зачтется. - Потом он добавил: - Теперь ты можешь слезать, я сяду на твое место.
Немного недоверчив, не правда ли? Но это было еще не все.
- Вот хозяйка для начала предложит тебе стаканчик, не так ли, дорогая?
Нежная Лолита поспешила выйти из машины, в восторге от предложения. Что же касается циркового деятеля, то он сразу же, без всяких церемоний, отъехал.
Он спешил спрятать свой груз и нашел идеальный способ помешать мне проследить за ним: он навязал мне на шею эту добрую женщину.
Итак, мы остались вдвоем на краю тротуара, она и я. Я с беспокойством осмотрелся вокруг. Издалека виднелась его кремовая машина, а за ней следовал другой фургон. Беру находился на тропе войны. Он маневрировал на высшем уровне, так как я ничего не заметил во время короткого разговора с Барнаби.
- Куда мы идем? - жеманно спросила она.
На ней надет вечерний наряд, и ей хочется в нем показаться. Кольчуга из чистого серебра, серьги из чистого углерода, роскошный мех - все это она напялила не для того, чтобы чистить на кухне овощи. Что ей было нужно, так это роскошную коробку с фонтаном, освещенную свечами.
- Я оплачу ваш стакан в каком-нибудь кабаре, - решила она.
Бедная малютка, она принимает меня за глупого козленка. Как будто какая-то "мадам" могла "платить" за стакан Сан-Антонио.
- А как же ваш муж? - заметил я. - Он далеко поехал?
- Не особенно, но только он рискует задержаться там. Пошли!
Она протянула свое крылышко и потащила меня. У нее сила, как у докера, у этой Лолиты. Когда Барнаби женился на ней, она, вероятно, исполняла на ярмарках роль женщины-силачки.
Через несколько минут ходьбы мы уже спускались по нескольким ступенькам в коробку в стиле Сан-Жармен де При. По-итальянски - Стромболи.
Она заслужила свое имя: в этой коробке пахло горячим. Там находилась только молодежь, танцующая твист.
Наше появление позабавило общество. Попадая в такие места, я чувствую себя так же хорошо, как человек в скафандре верхом на лошади.
Мы забились в дальний угол и заказали шампанское.
- Побыстрей! - как говорят у нас во Франции.
Мадам Барнаби начала меня обрабатывать. Она уверяла меня, что у меня самые красивые глаза в мире и что братья Лиссаж предложили бы мне целое состояние за то, чтобы я у них выступал.
