Иной взгляд на события Третьей Эпохи. Взгляд из темноты. Постройка Дол Гулдура, гибель матери Леголаса, появление «Некроманта», завоевание Эребора драконом, битва пяти воинств... У всех этих событий одна причина – любовь…
====== 1. ПО ВОЛЕ РОКА ======
Словно гигантский зверь в клетке, Майрон в бессильной ярости метался в стенах своей крепости, содрогая их и повергая в ужас орочью челядь. Орки Дол Гулдура уже привыкли к этому и знали, что, если от глухих ударов дрожит каждый камень в кладке древних стен, кому-то из них вновь не посчастливится стать средством, что ненадолго утолит гнев повелителя.
К сожалению, в отдельно взятом орке было слишком мало крови, чтоб, выпустив её из растерзанного тела, погасить пламя, сжигающее властелина изнутри. Порой и нескольких десятков бывало слишком мало. Орки, не очень наделённые мыслительной способностью, всё же, иногда задавались вопросом, что именно приводит владыку в столь дурное расположение духа, всё чаще приходящее к нему в последнее время. Никому из этих тварей не дано было приблизиться к разгадке хоть на йоту.
Разгадка крылась в далёком прошлом и была неразрывно связана с причиной, из-за которой Майрон утратил свой телесный облик. Бессчётное количество раз он мысленно возвращался на вершину крепостной стены Мораннона*, откуда наблюдал за ходом кровавой битвы далеко внизу. Битвы, поставившей точку в войне Последнего Союза. Битвы, сделавшей принца королём. Воспоминания вновь возвращали Майрона в тот день, наполненный оглушительным лязгом оружия, криками и воплями, в день, когда воздух был напоен запахом крови и смерти. Его глаза цвета расплавленного золота вновь видели, как таяло численное превосходство его армии, как устилали землю своими трупами орки, как тупо молотили дубинами тролли, огромные, неповоротливые. Обладающие недюжинной силой, но одарённые умом поменьше орков, они были слишком уязвимы перед быстротой и ловкостью эльфов и отчаянной храбростью людей. Майрон недооценил сплочённость смертных и эльфов перед лицом общего врага. Глаза сверкнули яростью: непокорные эльфы, как же они досаждали ему!
Облачённые в латные перчатки пальцы тёмного властелина вцепились в край стены, кроша многовековой камень. Единое кольцо сверкнуло на руке отблеском огня Ородруина. Мрачный взор сквозь прорези забрала выхватывал из кишащей внизу живой массы сияющие доспехи лесных эльфов, что отважились на штурм ворот.
Как опытный военачальник, Майрон с усмешкой отметил этот просчёт: без должного подкрепления оказаться отрезанными от армии союзников — верная гибель. С мрачной радостью он наблюдал, как одна за другой падают наземь тонкие эльфийские тела, словно скошенные колосья в поле.
Тёмный властелин всем телом подался вперед, заметив блеснувший серебром венец. Знакомый венец. Король Эрин Галена (спустя тысячелетие переименованного в Мирквуд) бился в самой гуще орков. Вечно юный, как все эльфы, золотоволосый Орофер верхом на боевом олене являл собой прекрасную картину.
Как ни был развращён дух Майрона, ничуть не утратил он способность ценить красоту и уважать мастерство великого воина. Венценосный всадник, чьи движения напоминали танец, был его врагом, но не мог не вызвать восхищения.
И тёмный властелин невольно любовался, следя за полными изящества движениями. Он даже ощутил подобие досады, увидев, как замирает поверженный олень и падает безвольно наземь, увлекая за собой безжизненное тело ездока, как гаснет ясный взор короля, как тускнеет блеск его волос.
Майрон гордо поднял подбородок. Золото глаз блеснуло торжеством. Ноздри жадно втянули воздух, словно пытаясь поймать последний вздох эльфийского владыки.
Самый яркий свет лесного королевства погас.
Потеря короля не сломила эльфов Эрин Галена. Они еще ожесточённее продолжили сражаться, стараясь оттеснить врагов от тела павшего правителя.
Внезапно внимание золотистых глаз привлекла сверкающая молния, что, рассекая строй, устремилась к месту гибели эльфийского владыки. Той молнией была пара клинков. Порхающие с невиданной скоростью, они мгновенно разили любого, кто оказался на пути эльфа, сидящего верхом на олене, подобного тому, что принял смерть под павшим королём. На мгновение Майрону показалось, что это наваждение, но в следующий миг взор различил на голове наездника другой серебряный венец: наследник Орофера. «Трандуил…» — беззвучно прошептали губы.
Майрон замер, не в силах отвести взгляда от прекрасного видения. Лишь миг назад он любовался мастерством отца, а теперь заворожённо наблюдал за сыном. Орофер слыл великим воином. Кому, как не майа, видевшему все битвы с момента основания мира, знать в этом толк. Но то, каким в бою был Трандуил, не поддавалось описанию. Он близко подпускал врага к себе, и, будто приветствуя, легким движением обрывал его жизнь как раз в тот миг, когда противник предвкушал победу. Словно играя, эльф разил врагов легко, изящно, верно. Тот же королевский стиль, что у отца, но еще более завораживающий.
