Он посмотрел на меня. Его зеленовато-карие глаза изучали мое лицо.
– Ты в порядке? – спросил он.
Почему-то, когда кто-нибудь проявлял обо мне заботу, мне всегда хотелось плакать. Внезапно мне захотелось прижаться к нему и почувствовать его сильные руки на своей спине. Но с той самой ночи он не дал ни единого повода думать, что хочет, чтобы это повторилось.
– В порядке, – соврала я.
– Я хотел сказать… та ночь в пустыне, этот идиотский разговор с Линдой… Ты нормально себя чувствуешь? Не злишься, не расстраиваешься?
Ничего ему не говори, внушала я себе. Не стоит рисковать, не сейчас.
– Я в порядке.
– Я не хочу, чтобы ты уехала в Лондон, думая, что…
– У тебя ничего нет с Лин…
– Нет. У нас была короткая связь, три года назад. Но с тех пор…
– Не имеет значе…
– …с тех пор как я приехал, она не дает мне покоя. Я даже не знал, что она здесь, когда получил работу. – У него был озадаченный вид. – Но я…
– Слушай, всё в порядке. Забудь об этом. – Я не хотела его слушать. Я знала, что он скажет: «И с тобой мне тоже не следовало связываться». Я чувствовала, что вот-вот разрыдаюсь.
Я встала.
– Если не возражаешь, буду собирать вещи, иначе так никуда и не уеду.
Отвернувшись, я стала складывать вещи, потому что не хотела, чтобы он видел мое лицо.
Он стоял на месте, а я продолжала укладываться. Спустя какое-то время он тихо произнес:
– Ты кажешься такой уязвимой.
Я не ответила.
– Тебя кто-то сильно обидел? – спросил он.
Я вытерла слезы тыльной стороной руки и продолжала складывать вещи.
– Мне нужно упаковать чемодан, – сказала я. – Я попрощаюсь со всеми перед отъездом.
Он помедлил еще минуту и вышел, задвинув за собой кусок рифленого железа.
– Гельденкрайс, Аримасия, Бет-Луи, откройте свою ауру и излечитесь. Впустите Нефритового Воина. Прозрейте… испытайте… ощутите.
Билл Бонэм плавал в слабо освещенном контейнере с водой. Над ним покачивалась бирюзовая пирамидка, с которой свисали водоросли. «Транс шаман-тантры!» – прогремел он и с трудом вылез из контейнера. С белого одеяния капала вода. «Где? Где гопи?»
Я уже начала думать, что зря сюда приехала. Я присутствовала на премьере экстравагантного шоу одного актера под названием «Освобождение энергии чакр». В анонсах говорилось, что это «театральный прорыв девяностых в стиле нью-эйдж. Исследование духовного потенциала человека через перформанс». Билл, циничный приятель Оливера, всегда ходил в кожаном пиджаке, совершенно не понимал шуток и постоянно бегал в туалет нюхать кокаин. По крайней мере таким я его помнила. Но, очевидно, участие в шоу одного актера и написание сценария окончательно пошатнули его психику. Теперь он верил, что происходит из древнего ацтекского рода и призван открыть Путь к экстазу. Он считал, что экстаза можно достигнуть, если одеваться только в бирюзовое.
Ничего, думала я, весьма полезное времяпрепровождение. Клуб Знаменитых развлекался на всю катушку; видимо, поиск гопи был последним писком моды. Через четыре места от меня сидела Кейт Форчун, как обычно вся в рюшечках. Она была поглощена происходящим на сцене, жирный слой блеска для губ отражал мерцающие пурпурные огоньки. Она то и дело взбивала волосы. Здесь был и маленький сморщенный лесной эльф – режиссер Ричард Дженнер, со своей подружкой Анналин. Я не видела его с тех пор, как меня вырвало на стол у него дома. Кислая Коринна Боргезе, соведущая Оливера по «Фокусу», дергалась на своем сиденье и закатывала глаза. Ее крашенные хной волосы были подстрижены так коротко, что голова казалось почти бритой наголо. Она была в солнечных очках – как нельзя кстати. Через проход я заметила знаменитые профили Динсдейла Уорбертона и Барри Райса. Они бесстрастно уставились перед собой, будто смотрели «Короля Лира» в постановке Королевского Шекспировского театра. Рядом со мной сидел Джулиан Алман и тщетно пытался починить свой карманный электронный органайзер.
Мой самолет приземлился в Хитроу рано утром. Я остановилась у Ширли и проспала весь день. Вечером позвонила Джулиану. Из всех друзей Оливера мы были особенно близки с Джулианом и Джейни. Я застала некогда самого смешного комика Великобритании в глубокой депрессии. Он только что расстался с Джейни и с радостью согласился встретиться со мной. Он и пригласил меня на эту премьеру. Мне представилась прекрасная возможность осуществить задуманный план.
Зал наполнился звуками волн, криками чаек и китов. Билл Бонэм распластался на краю сцены.
– Дух Лошади! – провозгласил он. – Где, где Дух Лошади?
Его лицо приняло озадаченное выражение. Мокрые пряди волос прилипли к блестящей лысине.
– Ищи, ищи, ищи. – Из колонок раздалось пение ацтекского хора.
Наступила тишина. Потом прозвучал гонг, а рядом со мной что-то пронзительно запищало.
– Вот черт, – прошептал Джулиан, – мой мобильник. Черт! – Он порылся в карманах пальто и вытащил телефон, на котором сигналили зеленые огоньки. – Алло! Джулиан Алман слушает.
– Шшш, – зашипела на него Кейт Форчун, не отрывая глаз от сцены.
– Выключи телефон, – прошептала я.
– Шшш, – послышалось с заднего ряда.
