– Кстати, особенно не обольщайтесь: возможно, Вернон Бриггс завалит проект. Помните, этот человек уверен, что «Гамлет» – это такие маленькие сигары, а комический этюд – это его теща, банановая кожура и три расистские шутки. Будем держать вас в курсе. Всем большое спасибо.
И зачем только он это сказал? Словно вылил на голову ведро холодной воды. А мы так разгорячились…
Колесики завертелись. Оливер нашел свободный офис четырьмя этажами ниже. Время от времени заглядывали ассистент редактора и маркетолог из команды «Фокуса» и куда-то звонили. Мне поручили вести дела со спонсорами грузового рейса, поддерживать связь с представителями «Содействия» и распечатывать информационные листки для знаменитостей. С каждым днем в офисе появлялось все больше и больше людей из съемочной группы, столы были завалены таблицами, папками и бумажками, но от этого мы не чувствовали себя увереннее. Любопытно – на следующий день после нашего первого большого собрания до Оливера было невозможно дозвониться. Один раз он высунул голову из дверей своего кабинета, но поговорить с ним так и не удалось – он был слишком занят. Оставалось две недели.
Днем, в окружении сотен людей, нагруженная тысячами поручений, я чувствовала себя еще сносно. Но с наступлением темноты меня охватывал ужас. Я думала об оставшихся в лагере, которым сейчас светят те же звезды. После того случая со взрывом в Кефти я возненавидела темноту. Было больно даже вспоминать об этом. Страх и тревога завладевали моим существом, и я еще долго не могла успокоиться. Ночами я лежала без сна и думала о Сафиле. Радиосвязь так и не восстановилась. Может, они пытались послать сообщения, которые сейчас лежат в почтовой сумке на заднем сиденье «Лендровера» или в самом низу груды бумаг на столе Малькольма. Тишина не означала, что ничего не происходит. В этих богом забытых местах могли происходить чудовищные вещи, но никому об этом не было известно. До той поры, пока на мир не обрушивалась очередная катастрофа, и все думали, будто все случилось внезапно, за одну ночь.
Каждое утро я бежала к газетному киоску и просматривала последние новости. Ничего. Два часа я разговаривала со знакомой Оливера из газеты «Ньюс». Казалось, мне удалось ее заинтересовать. Я рассказала о кризисе в Кефти и о своем проекте. Позже, в тот же день, она мне перезвонила, но статья так и не вышла. Из Намбулы вестей не было. Иногда мне казалось, что я сошла с ума и все это происходит лишь в моем воображении.
На следующей неделе в колонке новостей «Ньюс» появилось крошечное сообщение.
БЕЖЕНЦЫ: КРИЗИС В НАМБУЛЕ
На следующий день в разделе зарубежных новостей «Таймс» появилась статья на две колонки. Корреспондент докладывал из Эль-Дамана. Количество беженцев, по его словам, уже равнялось двадцати тысячам. Он приводил заявление каких-то «сотрудников благотворительных организаций», которые утверждали, что запасы продовольствия в лагерях иссякнут через две недели. Корреспондент также процитировал мои слова, довольно бессмысленно и не к месту, и добавил, что я уволилась из «Содействия», разочаровавшись в его бездействии. Правительство Эль-Дамана отделалось стандартной фразой: у них не хватает продовольствия, чтобы прокормить собственный народ, не говоря уж о беженцах. Представители ООН выступили со следующим заявлением:
Может, эта заметка послужит своего рода импульсом, движущей силой? Я летела в офис как на крыльях. Но комната была пуста. Я позвонила Оливеру – узнать, что случилось, но Гвен сказала, что он на совещании и освободится не раньше обеда.
Зазвонил телефон. Это был Эамонн Солт.
– Вы видели «Таймс»? – взволнованно спросила я.
– Да, конечно. Статья не слишком хорошо отразится на репутации «Содействия», как вы думаете?
– Почему? О чем вы?
