– Я спинным мозгом чувствую, что ты трахал нашу администраторшу всю вашу разведывательную поездку в Кефти, и, учитывая наши отношения в прошлом и то, что мне придется работать с вами обоими, думаю, я имею право знать правду.
– Нет, не имеешь. – Они уже входили в комнату, где сидели мы.
– Ты трахнул Рози. Не отрицай. Когда это произошло? Где?
– Хорошо. Ты сама этого хотела. Да, я трахнул Рози. Два дня назад. В пустыне. На куске брезента, – сказал он, и тут они появились в дверях. Мы с Понтером уставились на них с широко раскрытыми ртами.
О'Рурк попытался сделать вид, будто ничего не было. У него почти получилось.
– А, у нас гости. Привет! Рад познакомиться. Меня зовут Роберт О'Рурк, я должен занять место главного врача в Сафиле. Это Линда Брайант, медсестра и диетолог.
– О'Рурк, Линда. Это Понтер Бранд, – я отчаянно вступила в игру, – комиссар ООН по делам беженцев в Намбуле. – О'Рурк в ужасе взглянул на меня. – Понтер, это Роберт О'Рурк, наш новый доктор, прямиком из Соединенных Штатов. Линда Брайант. Она работает у нас уже два года. Вы не видели чайник?
Я попыталась вызвать Линду или О'Рурка на кухню и тайком попросить их избавиться от пикапа, но у Линды был такой вид, будто она в любую секунду разрыдается. К тому же от испытанного шока она не могла сдвинуться с места. А О'Рурк с упорством маньяка пытался отвлечь Понтера – никогда не слышала, чтобы он так много разговаривал. В руке он держал ключи, беззаботно поигрывая ими. Я принесла напитки. Понтер с ума сойдет. Я пошла на кухню. Значит, между ними ничего нет? Вернулась в комнату. Вдруг подъехала еще одна машина. И прежде чем я успела вымолвить хоть слово, в столовую ворвался Генри и заорал:
– Привет! Я тут пригнал ооновский пикап, как заказывали. Это вы из ООН? Спасибо, что одолжили нам пикап. Молодец. Большое спасибо.
О'Рурк взял инициативу на себя и рассказал Понтеру правду о происшествии в Кефти. Как ни странно, он не рассердился, скорее был озадачен. Он слушал нас, с озабоченным видом разглядывал фотографии и таблицы и задавал много вопросов. Он придерживался мнения, что нашествие саранчи затронуло лишь некоторые районы, и стал спорить с нами по поводу количества беженцев, направляющихся в Сафилу. Но сам факт, что он был здесь и разговаривал с нами, означал, что он признает проблему.
Понтер захотел осмотреть лагерь, и там, слава богу, все было в порядке. В спасательном центре матери сидели рядами и кормили малышей с ложечки из оранжевых пластиковых стаканчиков. Мы стояли за котлами. И тут позади нас кто-то отчетливо произнес:
– Ты спишь с Рози?
Это была Сиан. Очевидно, она стояла по ту сторону тростниковой стены.
– Признавайся!
Я была в шоке. Какой дьявол в них сегодня вселился?
– Разумеется, нет, ты что, ненормальная? – раздался голос Генри. – Она для меня слишком старая.
– Но ты все время с ней.
– Сиан, идиотка, я же ее ассистент.
– Почему мне нельзя переехать в твою хижину?
– Там нет места, лапочка.
– Это потому что у тебя роман с Рози, да?
Гюнтер уничтожающе посмотрел на меня.
– Сиан, я не сплю с Генри. Генри, я не старая, – сказала я сквозь стену и одарила Гюнтера лучезарной улыбкой. – Пойдемте, Гюнтер?
Завершающим аккордом стало появление Абдула Джербила – в развевающейся джеллабе и съехавших набок очках. Он ворвался в лагерь, когда мы с Гюнтером следили за распределением сухих рационов. Брызгая слюной от злости, он выложил все, что думал об истории в Кефти, – об убитых солдатах, взорванной “тойоте”, ноге Мухаммеда, моей полной безответственности, безрассудстве, неуважении к власти. В конце Абдул назвал меня самовольной дурой и заявил, что я не имею права занимать должность администратора.
Генри отвез Гюнтера обратно в поселение, а я сказала, что поеду следом. У меня еще оставались кое-какие дела. Когда я уже садилась в джип, ко мне подошла Линда. Она направлялась в больницу.
– Надеюсь, вы собой довольны, – сказала она.
– Мне очень жаль. Это случилось не по моей воле. Мы находились в экстремальной ситуации.
Она посмотрела на меня.
– Я вас не виню, – проговорила она. – Перед ним невозможно устоять.
– Я этого не хотела.
– Это он виноват. Ублюдок.
– Ублюдок? У вас был роман?
Вид у нее был такой, будто она вот-вот заплачет.
– Очевидно, нет.
– Но раньше?
– У нас было что-то вроде романа... наверное. В Чаде. Всего несколько недель. Потом я уехала в Нигер. Но, когда я узнала, что он приезжает к нам... Вы знаете, как это бывает... Я вообразила, что...
– Знаю, – ответила я. – Поверьте мне.
– Правда?
Я кивнула. На сердце у меня было гадко.
– А как же вы? Что будет между вами?
– Это был всего лишь... Это больше не повторится, – решительно произнесла я.
– Хорошо, – сказала Линда, – спасибо.
И тут я подумала: а ведь мне хочется, чтобы это повторилось! Дерьмо.
В поселении Гюнтер захотел поговорить со мной с глазу на глаз.
– Конечно, подойду через минуту.
Я зашла в свою хижину и с силой ударила себя по лбу. Все летело к чертям. Теперь Гюнтер ни за что не окажет нам специальную помощь. Он вообще может уволить меня.
– Дерьмо, дерьмо, дерьмо, дерьмо, дерьмо, дерьмо, – повторяла я.
