— Рассказала, что у вас закрутилось почти сразу. Клэр, я всё понимаю. — Сэм поднял руки в примирительном жесте. — Я знаю, ты думаешь, будто я черствый, бесчувственный, но это не так, я верю в любовь. И я бы понял тебя, отпустил бы, но ты решила ничего мне не рассказывать. Почему? Мне казалось, у нас всё было хорошо.
— Подожди, о чем ты?
— О твоём дружке! Или ты приберегла меня, как запасной аэродром? Судя по тому, что я только что увидел, этот вариант имеет право на жизнь.
— Стой, я совсем запуталась. — Злость на Сэма отступила, и на её место пришла рассеянность и полное непонимание происходящего. Я села на диван и потёрла переносицу большим и указательным пальцами, пытаясь разложить только что полученную информацию по полочкам. — Я хочу знать, при чем тут моя подруга. Вы знакомы?
Сэм присел ко мне на диван, но на противоположный его конец, и я в мыслях поблагодарила его за этот жест благоразумия.
— Я не должен был возвращаться. Клэр, я не знаю, зачем это сделал. Но ты, словно наваждение, не даёшь мне жить дальше, вновь и вновь ураганом врываясь в мои мысли.
Я повернулась к окну и прикусила щеку, надеясь на то, что физическая боль поможет мне сохранить холодный рассудок.
— Я чувствую себя идиоткой, будто снова одна я ничего не знаю.
— Так и должно было быть. Это я всё придумал, и сам всё испортил.
— Хватит вокруг да около расхаживать! Выкладывай немедленно или проваливай отсюда. — Внутри нарастала паника и острое предчувствие того, что сейчас я услышу не самую приятную историю в своей жизни.
— Ты помнишь, Клэр, когда я уехал, как тебе было тяжело? Когда Ким и Вайолет пытались буквально внушить тебе то, что нам с тобой не суждено быть вместе. Когда они грубо нарушали все твои личные границы и как две «мамочки» пытались подобрать тебе «выгодную партию».
— В конечном итоге, Сэм, они оказались правы. Нужно было слушать «мамочек».
Сэмми прищурился, давая понять, что не в восторге от подобных реплик, но всё же продолжил.
— Тогда тебе так не казалось. Я помню как ты плакала каждый день, малышка. А мне хотелось в ту же секунду бежать в аэропорт, чтобы через несколько часов быть с тобой рядом. Но моя работа. она требует полной отдачи, я не мог всё бросить, особенно в самом начале своего пути. Я хотел думать о будущем, о нашем с тобой будущем.
Сэм протянул руку, чтобы коснуться моей щеки, но я отшатнулась от него, словно от прокаженного.
— Не надо. Будет лучше, если мы оставим всё, как есть. — Я отодвинулась ещё плотней к своему краю дивана. — Хочу знать про Аманду.
— Конечно. — Мужчина опустил руку, но от меня не скрылась растерянность, промелькнувшая на его лице. — Аманда моя хорошая знакомая с колледжа. Видя, как ты тоскуешь и сходишь с ума от одиночества, я попросил Аманду стать твоей подругой.
— Стать моей подругой? Это что, новый вид проституции? — Я расстегнула верхнюю пуговку блузки, почувствовав, что мне резко стало не хватать кислорода.
— Вероятно, ты не помнишь, в каком ты была состоянии тогда. Ты перестала приезжать в свою студию, передала два свадебных заказа другому агенству, отреклась от друзей, и даже перестала звонить родителям. Найти тебе подругу на тот момент казалось потрясающе гениальной идеей. Согласен, звучит это дико, но..
— Как она согласилась?
— Почему Аманда решила играть в эту игру?
Я горько усмехнулась. Снова игра. Играть со мной в любовь и в дружбу, играть чувствами других людей — всё это было очень в стиле Сэма. А ведь я стала забывать, какой он мерзавец.
— Только не говори мне, что ты заплатил ей.
— О, нет, скорее это она со мной расплатилась. Несколько лет назад у её старшего брата — Майлза, кажется, обнаружили рак легких во второй стадии. Мой отец помог в кратчайшие сроки получить квоту, договорился с клиникой в Берлине и со знакомыми врачами. Сейчас у Майлза красавица-жена и маленькие, белобрысые двойняшки. А главное — никакого рака. Я припомнил Аманде этот случай, и она с радостью согласилась стать твоим временным другом.
— Временным другом? А что, когда закончится действие вашего договора, она пожмёт мне руку, скажет что-то вроде «спасибо за сотрудничество» и уйдёт в закат? Так что ли? — Я ошарашено смотрела куда-то сквозь Сэма, до конца не веря в то, что он говорит.
— Я не знаю. То есть нет, вряд ли. Аманда очень полюбила тебя, она много раз говорила мне об этом.
— Так значит, вы общались? И что, она передавала тебе на каком уровне моя депрессия по шкале от нуля до десяти? Рассказывала всё, что я рассказывала ей?
— Без подробностей, конечно, в общих чертах. Сначала она постоянно говорила о том, что ты подавлена и расстроена. Мне ты, конечно же, этого не рассказывала. Но через пару месяцев она познакомила тебя с этим твоим Лео, и ты словно по щелчку пальцев вышла из анабиоза — передаю тебе слова Аманды. Как же я хотел свернуть шею этому пижону! На всех фотографиях вы были такими счастливыми, вы смеялись, и это меня злило.
— Какие фотографии? Какой, к черту, Лео? Что ты несёшь вообще такое?
