– Так продолжалось много лет. Однажды Небесный правитель, удивлённый их дружбой и мирным сосуществованием решил испытать животных. Он спустился к ним в облике старого странствующего путника… Когда обезьяна, лис и заяц, как обычно вечером спускались с горы в лес, он как будто случайно встретился с ними на уютной полянке.
– я много и долго путешествовал через горы, леса и долины и очень устал. Не могли бы вы накормить меня чем-нибудь? – с такими словами обратился небесный владыка к животным.
– Конечно. – сказала обезьяна и отправилась в лес за орехами.
– Нам это ничего не стоит! – воскликнул лис и побежал к ближайшей реке наловить рыбы.
Стеснительно улыбнувшись, заяц, ничего не сказав, тоже отправился на поиски вкусных зернышек. Обезьяна собрала орехи, лис наловил рыбы и только маленький заяц, обежав все поля, так ничего не нашёл. Расстроенный он вернулся к друзьям. Увидев, что он ничего не принёс, друзья стали насмехаться над ним:
– Какой же ты неумеха, ты ни на что не годен, – в один голос воскликнули обезьяна и лис.
Заяц совсем пал духом. Он попросил обезьяну нарвать с деревьев засохших веток, а лиса – развести огонь. Посмеиваясь, они все же выполнили его просьбу. Тогда заяц и сказал Небесному правителю:
– Если даже мои друзья считают меня неумехой, то все, что я могу предложить тебе – только себя. Пожалуйста, съешь меня! – и бросился в огонь, предварительно внимательно вынув из своей шёрстки всех насекомых, чтобы не причинить им вреда.
Небесный правитель был так тронут таким самопожертвованием, что, заплакав, сказал:
– Каждый из вас заслуживает похвалы, здесь нет победителя и нет проигравшего. Но заяц подарил мне самое удивительное доказательство своей доброты и любви.
Сказав так, он вернул зайцу первоначальный облик и забрал с собой на небо, чтобы поселить на луне. За свой храбрый поступок и доброе сердце заяц был удостоен бессмертия. С тех самых пор в Китае и Японии этого зайца называют лунным зайцем и почитают его ничуть не меньше дракона или тигра.
– Слушай. – говорю, – Это всё, конечно, красиво, и всё такое, но это же сказка, миф, легенда… П-просто вымысел.
– Как знать. В любом вымысле всегда есть доля правды.
– Всё равно не верю я в эти сказки, зелёных человечков, охраняющих золото и прочую чепуху! И почему именно лунный кролик? Почему не небесный или что-нибудь другое?
– На луне есть пятна в виде зайца.
– Да? Не знал… Но люди всё равно не поймут идею про этого твоего лунного зайца- говорю, – Я бы не понял.
– Придумай тогда сам, что рисовать.
– А ты уверен, что этот заяц счастлив на луне? Он ведь совсем один. Только звёзды кругом. И он обречён вечно сидеть на этой луне в одиночестве…
– Придумай сам тогда, говорю же!
Около четырёх часов дня мы прибыли ко мне на квартиру. Пили пиво и ждали, когда к нам придёт хорошая идея для рисунка. Бессмысленно пачкать стены я наотрез отказался.
– Выйду покурю.
Пока Стэн курил на балконе, я обдумывал его слова. Не про кролика или зайца, а про то, что важна хорошая идея. Чтобы люди смотрели на рисунок и стали чуточку лучше. Я посмотрел на солдатика, стоящего на столе, который держал сигарету. Я засунул ему в руку сигарету. В детстве эта игрушка была для меня другом, а сегодня это словно чужая бездушная вещь, слуга, которая безмолвно служил мне подставкой для сигарет. И дело было не в детской игрушке, а во мне. Повзрослев, я пРэдал своего друга. Даже как-то паршиво стало на душе… Эта мысль подарила мне идею для граффити. Я рассказал о ней Стэну, и мы принялись за работу.
День потихоньку уступал ночи. Уже начинало темнеть. Играла громкая музыка. По всей кухне разбросаны пустые бутылки из-под пива. По всему полу гостиной расстелены белые огромные листы бумаги. С одной стороны я – склеиванию маленькие жёсткие листы в один большой плакат и рисую на нём будущий рисунок. С другой стороны гостиной Стэн – вырезает из плакатов трафарет. Таких плакатов у нас получилось два. Замысел был таков: Вырезать трафареты, которые можно просто приложить к стене и закрасить его краской, а после того, как трафарет уберём, то на стене останется рисунок. Качество рисунка оставляет желать лучшего, но мне нравятся простые черно-белые работы. Знаете, эдакий минимализм.
Врать не буду, мы с Стэном знатно накидались, поэтому энтузиазма у нас сейчас хоть отбавляй. Вскоре с трафаретами было покончено. Мы аккуратно свернули бумагу трубочкой, наполнили рюкзак нужным хламом, таким как изолента, фонарики, болон с краской, нацепили темную одежду и двинулись в путь.
Было около полуночи. Темнота накрыла Рэд Ривер. Ничего не видно – хоть глаз коли. Темнее, чем в заду вороного дикого мустанга тёмной ночью в прерии. Вспоминая это, даже становится смешно: на улице ни души, но мы, все равно, словно шпионы, на полусогнутых ногах двигались короткими перебежками из одного двора в другой.
– Слушай. – говорю, – У меня дурное предчувствие.
– Почему? Что может пойти не так?
– Например, полиция нагрянет…
– Да брось ты! – уверенно отвечает Стэн.
– Шшшш, – зашипел я, схватив ирландца за рукав, нервозно вертя головой во все стороны.
