К утру диалог, состоявшийся между нами, эволюционировал, развился. Мы уже были на “ты”, запросто общались, то и дело сливались в танце.
Я прикасался к ней, кружил.
До поцелуев дело так и не дошло.
Зато ужасно болела голова и болезненно донимала мучительная тяжесть внизу живота.
Жена, собираясь на работу, шипела, раскидывала, где попало вещи и обидные фразы.
— Ещё раз задержишься — разведусь, — крикнула из коридора, после чего громко хлопнула входной дверью.
— Вот туда и иди, — парировал я в пустоту, — у меня тоже нервы. Захочу — вообще не приду, вот!
— Зайдите, Денис Витальевич — непривычно робко пригласил начальник, — сорвался, знаете ли. Меня ведь тоже… как мальчишку. Мир!?
— Будет. Я и забыл.
Если честно, от извинения стало ещё горше. Мы были почти ровесники. Значит, не я один падаю в бездну.
Спасти от тревожных размышлений могла лишь она — Сашенька. Найти бы её, объясниться, что мной движет отнюдь не похоть, что чувства бывают непорочными, бесхитростными.
Наивный!
Я сам в это верил.
Весь день думы о Сашеньке не давали покоя. Тысячи оснований и обоснований разыскать и объясниться трансформировались в основательный список (профессиональная привычка).
После работы я поехал туда, где высадил девушку, умоляя фортуну или иную капризную даму, её замещающую, обеспечить такое стечение обстоятельств, чтобы мы могли встретиться.
На город уже опускались сумерки, когда я решил позвонить по продиктованному в шутку номеру.
— Слушаю!
— Сашенька?
— Александра.
— Это я…
— Узнала, Денис Витальевич. Что на сей раз?
— Я вас жду. Там же, где расстались.
— А жена…
— Я не собираюсь ей изменять.
— Тогда зачем встречаться?
— Поговорить.
— Ах, да — исповедь. Думаете, мне интересно?
— Хочу побыть рядом. Просто так.
— Забавно. Растеряли жизненную энергию, хотите подзарядиться, сбросить на меня болезни, невзгоды. Щедро!
— Вы не так поняли, Сашенька.
— Так-так! Не знаю чем, но вы меня тоже зацепили. Так-то! Хорошо, ждите.
Сердце долбило так, что я подпрыгивал на сиденье.
В голове царил невообразимый кавардак, сквозь который просачивалось к сознанию лишь имя — Сашенька.
Как она летит, расплываясь в туманном мареве, я увидел издалека.
Дальше случилось то, что никак не могу вспомнить до сих пор: мистика, загадка… я обнаружил себя у Сашеньки в квартире.
Спустя неделю.
О дате выхода из реальности сообщала последняя запись в ежедневнике.
Всё это время меня никто не донимал звонками. На работе сообщили, что необходимо закрыть больничный лист. Самое странное обстоятельство — он у меня действительно был.
Меня целый день преследовало ощущение, будто Сашенька находится рядом, на расстоянии вытянутой руки. Я отчётливо чувствовал тепло её разгорячённого тела, запах волос, слышал размеренное дыхание, звучание которого дарило спокойную уверенность — всё будет хорошо!
Вечером я позвонил по известному номеру.
— Долго ждать, Денис Витальевич, я соскучилась? Чего приготовить?
— Достаточно того, что ты есть.
Сашенька встретила меня в простенькой, довольно откровенной домашней одежде, выглядела в которой богиней. Такую я её не помнил.
Девушка чмокнула меня в губы, отчего по телу разлилась дурнота и затряслись внутренности.
Неужели мы так далеко зашли? Что же происходило всю предыдущую неделю, как я вообще оказался в этой квартире?
Вопросы не находили ответа.
Сашенька усадила меня в кресло, придвинула журнальный столик, принесла ужин. Сама уселась напротив, обхватив колени, смешно запрокинула голову, — ты забавный, Карелин. Сижу вот и думаю — где ты раньше был? Представляешь, сколько бы всего глупого и печального со мной могло никогда-никогда не произойти?
— Лучше расскажи, что произошло. Я, знаешь, потерялся. Совсем. У нас что-нибудь было?
— Смеёшься?
— Вовсе нет.
— Лучше скажи — останешься или опять вернёшься к жене?
— Вернусь. Разве я уже оставался?
— Какой же ты… ладно, прощаю. Ты меня, правда, любишь?
— Не знаю. Ты — моя муза, моё вдохновение. Рядом с тобой я могу всё.
— Например!
— Скажи, о чём мечтаешь.
— Поцелуй меня.
— Я! А можно?
Вот такие приблизительно между нами происходили диалоги.
Каждый день.
Потом я уходил домой. И забывал всё-всё, кроме запаха волос, ощущения прикосновения и тревожного беспокойства.
Леночка встречала меня привычными претензиями, — мерзавец! Ты уже не скрываешь ничего. Я её видела. Эта фифа в дочери тебе годится. Не совестно спать с ребёнком?
— Уймись. У нас ничего не было.
Было или не было — я не знал, но и Леночка тоже, потому иногда настоятельно требовала физической близости, — любишь или нет — мне без разницы… хотя, на самом деле это не так. Мне необходим секс, понимаешь? Секс необходим всем. Я взрослая девочка, я замужем! Война войной, а любовь по расписанию. И не смей перечить!
Я жил в эфемерном пространстве, где происходили самые важные для меня события, самые значимые. Реальность меня больше не устраивала.
С Сашенькой я разыгрывал один сюжетный сценарий, с Леночкой другой, сам сливался с одного и другого, уходя в глухую несознанку, настойчиво вытирая из памяти всё, что могло прояснить ситуацию, которая день ото дня становилась напряжённее.
