— Давай о ней не будем. Если бы Ева не взбрыкнула, не было бы повода нам встретиться. Я тебе очень благодарен. Ты такая… необыкновенная. Не знаю, почему выбрал именно тебя, наверняка не случайно.
— Ты завёл меня, я — тебя. Обычно мне сложно побороть застенчивость. Мужчины со мной редко встречаются. Такое восхитительное бесстыдство в постели, полный улёт, у меня такое впервые.
— Мне показалось у тебя избыток опыта.
— Куда там. Неожиданное вдохновение, экспромт. Сама удивляюсь. Целоваться не будем?
— Можно. Ты сладкая. Но у меня до сих пор Ева в сердце. Извини.
— Тогда не стоит. Проводишь?
Последующие дни тянулись, словно пластилиновые колбаски, утомительно и монотонно проползая сквозь однообразное серое пространство времени, наподобие ночных теней, пугающих загадочной, подвижной непостижимостью.
Ничего не хотелось делать, никого видеть.
Денис не брал подработок, не оставался чего-то доделать: машинально выполнял обязанности, ел, не чувствуя вкуса, плохо спал.
Буквально всё в этом мире потеряло смысл.
Несколько раз юноша видел Еву, однако сердце при встрече не дрогнуло, лишь во рту появлялся горький привкус.
По непонятной причине то и дело нападала слезливость, неожиданно становилось нестерпимо жалко себя, в голове крутились мысли о конечности жизни, абсолютно ненужной, бесполезной.
Денис неспешно плёлся в сторону дома привычным маршрутом по самой короткой дороге, через дворы и парк, едва передвигая ноги.
Спешить было некуда и незачем.
Отработанные движения, автоматически выполняемые функции: его теперь на большее не хватало.
Даже такой неспешный образ жизни последнее время беспредельно утомлял.
Не глядя под ноги, Денис шаркал ботинками, не замечая ничего вокруг, в то время, как всех прочих восхищало великолепием разноцветное лето.
Кругом бушевала сочная зелень, яркостью и разнообразием манили изумительной красоты клумбы, переливы птичьих трелей будили лирическое настроение; детишки в ярких одеждах, почти раздетые девушки сверкали голыми коленками в коротеньких, просто кукольных юбчонках.
Совсем недавно Денис испытывал от созерцания разнообразия жизни прилив сил, желание созидать, вдохновлялся впечатляющими перспективами. Всё это растворилось в беспросветной мгле затяжной меланхолии.
Теперь юноша считал, что его существование бессмысленно. Дом, работа, опять дом. Однообразные серые будни, скучные лица.
Как ни старайся, итог один — старость и неизбежная смерть.
Любовь, профессиональные достижения, оказались обманом, иллюзиями, которые растаяли, превратились из почти реальных ощущений в пыль и прах.
Несколько раз его посещала мысль позвонить Лене в надежде, что она развеселит, хотя бы растормошит в постели.
Дальше мимолётно мелькающих смутных желаний продвинуться не получалось: лень.
Для встречи нужно приготовить ужин, покупать цветы, потом ухаживать.
— Если бы пришла сама, если бы… а дальше что, — сонно ковыряясь в тягучих и липких, как смола мыслях, вопрошал себя Денис.
— Глупости. Зачем обнадёживать, соблазнять напрасными ожиданиями будущих отношений, врать? Ведь я всё равно не полюблю Лену, просто не смогу переступить некую незримую границу. Это я нуждаюсь в утешении, а не она. Если нет серьёзных чувств, для чего притворяться?
Желание поделиться своими проблемами, избавиться хотя бы на время от них с помощью секса было, но как сделать это без ущерба для самой Лены, как!
У неё тоже имеется чувствительная душа, собственные сокровенные планы на жизнь. Нельзя никого использовать. Нельзя!
Пусть живёт собственными непростыми заботами: весело и радостно, или скучно, как пожелает сама. Зачем загружать девушку ненужными ей эмоциями, для чего портить жизнь меланхолией, унынием и депрессивным настроением?
Если наплевать на себя, незачем распространять негатив на других людей.
Денис, углубившись в скорбные мысли, неспешно прошёл мимо девушки в шикарном вечернем платье, явно испытывающей страдание, которая обречённо прижалась к стволу берёзы.
В голове что-то беззвучно щёлкнуло, заставило обернуться.
— Вдруг человеку плохо, не скотина же я бездушная.
Ещё недавно Денис жил на полную катушку: грустил и радовался, помогал каждому, кто нуждался. Теперь его настроение медленно пульсировало в чёрном и сером спектрах, не вылезая из мутной, разрушающей психику зоны.
Денис подошёл, решая как обратить на себя внимание. Не нашёл ничего более приемлемое, чем невесомо положить руку на её плечо.
— Девушка, вам плохо, может, скорую вызвать, или своими силами справимся?
— Вы-то причём?
Она повернулась вполоборота, посмотрела сквозь опухшие от слёз глаза на Дениса, как на назойливый, предельно раздражающий фактор.
Её лицо выглядело довольно неприглядно, словно после недельного перепоя, что не соответствовало стильной одежде, сшитой явно на заказ, нежной коже, и вообще всему её внешнему виду.
Модная причёска, золотые украшения, изящные руки с кукольными ладошками и разноцветными ноготками, яркие модельные туфельки на высоченном каблуке.
Образ никак не складывался в единое целое: словно женщина одета в чужой костюм, как на маскараде.
