Когда, как не в детстве, бродить по "счастливым" улицам? Бегать по "счастливым" дворам? По закоулкам детства зовет прогуляться юных читателей Владимир Нестеренко на страницах книги "Приди, добро!". Вместе с неунывающими героями мальчишки и девчонки испытают радости первой привязанности, слепят настоящие скульптуры из снега, сдадут на отлично все без исключения контрольные, напишут парочку сочинений о веселых каникулах, съездят в деревню к деду, спасут гнездо жаворонка и совершат еще какой-нибудь замечательный подвиг во имя Добра. Они научатся поступать правильно, узнают, что бывает с теми, кто имеет вредные привычки, попробуют вкусные пирожки, слепленные нежными руками сердобольной бабушки, и полюбуются на пестрые цветочки, аромат которых разносится по всему саду. И это далеко не все. Каждый день и даже вечер обещают множество приключений и приятностей, переживать которые так здорово в компании верных друзей.
Я шагал по счастливой улице. Не подумайте, что у нас есть улица с таким названием. Просто я был счастлив, и улица мне казалась именно такой. Вот идет впереди меня бабушка с внуком – тоже счастливые. А вот парень с девушкой, что и говорить: они улыбались друг другу. И снежинки счастливо опускались на тротуары и дорогу, окутывая белыми кудрями обнажённые деревья. Я шёл, а хотелось бежать вприпрыжку, но сдерживал свои порывы, всё же я не какой-то там первоклассник, а дылда в полтора метра. На мне под курткой приличный костюм, белая сорочка и бабочка небесного нежного цвета, какой у нее в глазах.
Ну, вот вы и догадались, надеюсь, почему сегодня я шагаю по счастливой улице. Да-да, она сегодня улыбнулась мне и с таким удивлением расширила большие голубые глаза, похожие на незабудки, что я захлебнулся этим цветом, но, конечно, не подал вида. Она же продолжала:
– Я не знала, что ты такой талантливый и занял первое место в конкурсе карандашных рисунков среди школьников нашего района. Жаль, не побывала на выставке. Подари мне хотя бы один рисунок на память.
– С удовольствием! Только с районной выставки они уехали на городскую, вернутся – все твои.
– За щедрость спасибо, но учти, выберу один, самый лучший.
Я засмущался и, очевидно, покраснел, так как в её небесных глазах плескалось удивление.
– Дай слово, – сказала она.
– Не сойти с этого места! – поклялся я.
– Ты можешь проводить меня домой, мне надоел твой дружок Влад Сёмушкин со своими плоскими шутками и выпученными глазами.
Она подала мне, нет, не традиционный портфель, их теперь никто не носит, у всех ранцы. У Даны тоже. Она подала мне руку, и ладонь обожгла мою, к счастью, ожог оказался излечим теплом её же ладони.
Мы шли по счастливой улице и трещали, как сороки, впрочем, трещала больше Дана, рассказывая мне, что Влад приелся ей, как ржаная корочка хлеба. К тому же от него постоянно пахнет чесноком, хотя вся школа с рвением использует это противогриппозное средство. От этого зануды ни о чём, кроме как о хоккее, не услышишь, если бы не его симпатичные глаза, она бы с ним ни за что не согласилась ходить на каток и не позволила провожать до самого подъезда, хотя этот дуралей живет в соседнем. Дана множество раз останавливалась на глазах Сёмушкина, и мне показалось, что она их так вытоптала словами, что от них уже ничего не осталось, и они больше не способны соперничать с моими. Но в то же время я знал, что коль человека что-то интересует и притягивает к себе, то об этом хочется без конца либо думать, либо кому-то изливать душу. Что и происходило с Даной. Это вызывало в моем сердце тревогу. Тут моя счастливая улица дала крен, и я едва не свалился в кювет разочарования.
Спасла всё та же обжигающая ладонь Даны, которую она то убирала из моей закостеневшей пятерни, то вновь возвращала. Наконец Дана оставила в покое глаза моего соперника и переключилась на изучение моего творчества рисовальщика. Дело в том, что Дана в нашем классе учится всего лишь второй месяц и не полностью изучила каждого из нас. Я рассказал ей, что хожу в художественную школу, но всё же найду время кататься с Даной на катке вместо Сёмушкина, она согласилась, только попросила не есть чеснок, потому что не переваривает запах, но любит чеснок только с цыпленком табака, приготовленным мамой к какому-нибудь празднику. И пустилась расхваливать мамину кулинарию и своё участие во всех праздничных готовках. Вот бы художнику написать картину о праздничной суете на кухне, с румяной выпечкой в руках.
Словом, расставшись у подъезда, я снова оказался в счастливом дворе и погнал на парусах домой по счастливой улице. И тут я стал считать дни, когда же вернутся с выставки мои рисунки, и Дана выберет самый лучший – свой портрет во множестве ракурса: анфас, за столом, слушающая учителя, склонившая слегка голову с косичками и пишущая, читающая, смеющаяся, задумчивая… То есть целая галерея современной школьницы, за что я и оказался победителем. Ждать выходило много-много дней. Это мне показалось невыносимым, но и интригующим ожиданием добра. Во всяком случае, я надеялся, что её ладонь очень часто будет находиться в моей руке все эти дни ожидания. Выдержит ли она его?
Но не выдержал первый я. Случилось это на следующий день, когда снова шёл счастливый снег, обильный и влажный. Он залепил окна домов, балконы, замёл дворы и улицы. Всюду началась невообразимая лепка снеговиков. Это было какое-то чудо. В каждом дворе стояло по несколько фантастических фигур. Иные в скафандрах с других планет, иные обыкновенные земляне, другие толстенькие Деды Морозы и миниатюрные Снегурочки с озорной усмешкой и морковкой. А я слепил своего снеговика. Мне так хотелось, чтобы Дана ненароком заглянула в наш двор и увидела его. Но, увы, она жила в соседнем. Ходить сюда ей попросту не по пути, даже в магазин.
