— До встречи! — Спутник Орочимару дождался его полного исчезновения, и ушёл Шуншином. Интересный паренёк, перспективный. Таких желательно убивать до того, как они станут чересчур перспективными.
Цунаде уже решила, что всё закончилось, когда откуда-то из боковой улочки вывалилось нечто. Синекожее, встрёпанное, со здоровенной… женщина просто не смогла подобрать эпитет для некой массивной вещи, замотанной в бинты, но, тем не менее, с двуручной рукоятью, как у тяжёлого холодного оружия.
— Где?! — Шизуне пискнула и спряталась за наставницу. Но, похоже, синекожий имел в виду не её. — Где этот бледный @#$&?
— Уже ушёл. — Итачи, как всегда, был хладнокровен.
— Итачи, ты сволочь! Из-за тебя, я третий день торчу в этом поганом городишке и подыхаю от скуки! Никаких развлечений, саке годится только на чистку кунаев от ржавчины, бабы шарахаются, не понимают, что морда настоящего шиноби должна быть синей, а ты ещё и не придержал хмыря, с которым можно было бы душевно помахаться! Ну и кто ты после этого?
— Учиха Итачи. — Всё также невозмутимо выдал отступник Конохи.
— Ага, это диагноз! — Тихо пробурчала за спиной Шизуне.
Цунаде лишь вздохнула, и, с некоторой неохотой отпустила Учиху. С момента его появления ей всё чаще казалось, что весь мир сошёл с ума. А уже через несколько секунд окончательно в этом убедилась.
— Цунаде! — С крыши ближайшего дома соскочил высокий беловолосый шиноби в нестандартной одежде, с огромным свитком за спиной и дурацкой ухмылкой. — Наконец-то я нашёл тебя! Ух, как я устал.
— Ещё и этот! — Шизуне тяжко вздохнула. Джараю она знала хорошо, даже, слишком хорошо. Как минимум раз в год, это недоразумение появлялось в обозримом пространстве, напивалось в компании наставницы и начинало приставать ко всем женщинам подряд. Дальнейшее можно было расписать по минутам. Схлопотав по сальной роже за попытку пощупать бюст Цунаде, Джирая тут же пытался получить утешение у ближайшей женщины. Ближайшей, почти всегда оказывалась Шизуне. Ей не хватало чудовищной силы наставницы, и приходилось бить охальника несколько раз, прежде чем тот, по обычаю, оставив пару синяков от щипков на попе, и, с огорчением убедившись в почти полном отсутствии бюста, отправлялся искать вдохновение куда-нибуть дальше.
— Ха, ну уж этот от меня не уйдёт! — Хошигаки Кисаме мгновенно преодолел разделяющее их расстояние, и попытался ударить беловолосого своим несуразным оружием.
Безуспешно, Джирая с лёгкостью увернулся, отскочил назад, и стал в картинную позу. На этот раз Цунаде с Шизуне вздохнули одновременно. Уж на это представление они насмотрелись обе.
— Да как ты посмел напасть на меня? — Беловолосый отбил ритм своими гэта, и внушительно представился, встав в картинную позу и скорчив дурацкую рожу. — Я — тот самый Джирая-сама, Великий Жабий Отшельник с горы Мёбоку!
— Хошигаке Кисаме! — Представился его оппонент, и неожиданно облизнулся, удивительным образом не поранив язык о свои острые зубы. — Жабий, говоришь? Это хорошо, жареные лягушечьи лапки я люблю! Ты призови жабу покрупнее, лады?
— Так это был ты?! — В ярости взревел Джирая, бросаясь на врага. — За Гамаширо!
— Шизуне! — Цунаде резко повернулась к ученице. — Мы съезжаем! Лучше забрать вещи сразу, чем выкапывать их из-под развалин.
