Военачальники помалкивали, ибо те убийства и разорение, что они принесли в Куявию, могут рассердить Рода, если уже не рассердили. Род породил мир, дабы тот цвел, а они прошлись по нему с огнем и мечом, оставляя за собой пепелища…
Придон стиснул зубы, череп сверлила мысль, что куявы все-таки провели, добились своего, именно этого и добивались. Один на один, слишком быстро вышел этот Дунай, уже стоял, облаченный в доспехи, готовый к смертельному бою. Именно на условиях, которые предложили артане, полагая, что предложили их именно они.
Военачальники расступились, Придон пустил коня вперед, остановился за несколько шагов. Дунай, даже пеший, почти вровень с ним, конным.
– Дунай, – сказал Придон негромко, но так, чтобы Дунай услышал. – Дунай… ты будешь драться?
Из-под шлема голос прозвучал глухо, сдавленно, но звучали в нем спокойствие и сила:
– А что тебя удивляет?
– Мы слышали, как с тобой поступил Тулей. Это… просто подло! Ты даже не можешь назвать себя бером, у тебя отняли все: земли, богатства, людей, честь, имя… И после всего этого ты будешь драться?
Глаза в прорези блеснули багровыми огоньками. Голос из-под железа прогудел густой, суровый, словно Дунай всю жизнь служил на кордоне, а не протирал задницу при дворце:
– Не понимаешь, артанин… Я буду драться не за Тулея. Даже не за Куявию… она свое слово еще скажет. Я буду драться потому…
Он запнулся. Придон медленно наклонил голову.
– Я понимаю тебя, Дунай. Можешь не искать слова, я понимаю. Объяснить не могу, но понимаю. Мы приняли вызов. Сейчас наши назовут бойца, что будет сражаться с тобой за город Куябу.
Сзади послышался конский топот, с Придоном поравнялся, резко осадив коня, рослый воин. Он заговорил хриплым от бешенства голосом:
– Род на стороне артан, и я докажу это своим топором!.. Принимаю вызов, готов драться пешим или конным, со щитом или без, с оружием или голыми руками!
Быстро подъехали Аснерд и Вяземайт, один ухватил железной дланью повод его коня, другой самого Меклена за плечо, тот скривился от боли, и, как щепочку, с легкостью доставили обратно к группе военачальников.
Дунай покачал головой:
– Это правильно. Мне он на один зуб.
– Ты получишь настоящего противника, – пообещал Придон. – Того самого, что уже сразил тебя и связал руки. Дунай, это твой последний бой.
Дунай похлопал себя по ножнам, откуда торчала рукоять исполинского меча.
– Наши маги говорят, ты пришел за гибелью. Они ясно прочли по звездам, Придон!
– Все умрем, – ответил Придон коротко. – Но ты – сегодня.
Лицо Дуная оставалось под железной маской, только в глазах блеснула непонятная радость, однако он заговорил осторожным, словно бы извиняющимся и не своим голосом:
– Куявы не звери, они не дерутся голыми руками. Правда, выбор оружия за тобой…
Придон сделал отметающий жест.
– Выбирай любое. Я выйду со своим топором.
Дунай смерил его с головы до ног оценивающим взглядом. Придон силен, нет спора, но в артанском войске наверняка есть и другие богатыри, посильнее. Повезло, что военачальник артан настолько горяч и… глуп. И настолько предсказуем, что Барвник и Щажард без труда придумали, что говорить и как держаться, чтобы вынудить принять бой именно Придона.
– Прекрасно, – сказал он торопливо, пока никто не успел вмешаться. – Мой меч при мне. Я… готов.
Придон начал было слезать с коня, раз уж куяв вышел пешим, но подъехал Вяземайт, ухватил за плечо, остановил, сказал, глядя прямо в глаза Дуная:
– Не сейчас! Сперва надо поговорить с богами, получить их прощение. Да будут дела того, кто уйдет на небеса, здесь закончены к тому дню.
Дунай насторожился.
– Это долго?
Вяземайт указал на кровавый закат.
– Солнце уже садится, какой бой при звездах? А рано утром и проведем бой.
– Место?
Придон перебил уже раскрывшего рот верховного волхва:
– Прямо перед городскими воротами Куябы. Если кто захочет посмотреть ближе, пусть выйдет – артане не тронут. А кто трусливее, могут смотреть со стен.
Дунай вздохнул с облегчением. Он посмотрел на Придона почти с благодарностью.
Военачальников трясло, когда вспоминали про всевидящее око Рода. Если Род будет судить эту схватку, то возьмет сторону куява, ибо артане опустошили страну, залили кровью и оставили за собой пожарища, пепел и горы трупов.
